Поднять голову Лика не могла, но взгляд перевести — это пожалуйста, это сколько угодно.

Подняла взгляд к потолку, и показалось ей, что там, под потолком, промелькнула какая-то тень. Птица, должно быть, залетела в цех, да не может теперь вылететь.

Но до того ли ей сейчас, чтобы сочувствовать какой-то птице? Ее собственное положение куда хуже…

Пригляделась Лика — и увидела, что там, наверху, по железной направляющей, ползет тяжелый блок, с которого свисает длинная железная цепь. Подполз блок к квадратной дыре в полу, завис над ней, Александр нажал другой рычажок.

Блок остановился, теперь цепь, которая с него свисала, начала разматываться. На конце цепи — крюк, и крюк этот опускается прямо к тому месту, где стоит Лика.

Вот крюк прямо над ее головой…

Снова нажал маньяк кнопку.

Затихло все, перестала цепь разматываться, перестал крюк опускаться, только чуть покачивается.

Александр подошел к Лике, достал откуда-то моток веревки, обмотал вокруг ее рук, другой конец прикрепил к крюку.

Снова пошел к колонне.

Нажал очередной рычажок — теперь цепь поползла вверх, вздернула Лику.

Боль пронзила ее руки.

Цепь наматывается на невидимый барабан, натягивается все сильнее, вот уже Лика оторвалась от пола, потеряв опору под ногами, повисла в воздухе…

Убийца опять нажал какую-то кнопку, и теперь цепь, на которой висит Лика, со страшным скрежетом поехала в сторону квадратного провала. Вот Лика зависла над ним…

Внизу, прямо у нее под ногами, чернеет страшная глубина. Тянет оттуда тьмой и холодом. Тянет оттуда смертью, как из разверстой могилы. Из ее могилы.

А маньяк отошел от колонны, приблизился к самому краю провала, встал напротив Лики, смотрит на нее. В глазах его видна злая, черная радость.

— Ну что, чувствуешь близость смерти?

Лика и хотела бы ответить — но не может.

Язык тяжело, как чужой, ворочается во рту, рот наполняется горькой слюной…

А маньяк смотрит на нее, упивается ее страданиями.

Лика пытается пошевелиться — и чувствует, что левая рука, та, на которой перстень, слушается ее. Да только что от этого проку? Даже если к ней вернутся силы, она ничего не сможет сделать, не сможет без посторонней помощи развязать руки. Да если бы и смогла — упала бы в бездонный провал…

Перстень на левой руке стал заметно теплее.

«Помоги! — взмолилась Лика. — Сделай хоть что-нибудь!»

Какой смысл просить помощи у неживого предмета? Видно, это от безысходности!

— Ну, все! — проговорил маньяк, и злая улыбка коснулась его губ. — Пришло время расплатиться за все!

Лика с ненавистью взглянула на его лицо. Она не может ему ответить словами, но, возможно, есть ответ, более простой и понятный, чем любые слова…

Рот полон горькой слюны.

Лика собрала все силы — и плюнула в ненавистное лицо.