Продолжил я после краткой паузы. — В письме этом вижу некое подспорье. Возможно, сомневающиеся в наших намерениях, переметнуться. А когда клятву давать будут, когда лично с ними уже говорить буду, поймут, что к чему.

— Слава воеводе! — Выкрикнул Тренко.

— Слава! — Подхватил Черенский старший, потом младший.

Поднял руку в успокаивающем жесте.

— Собратья. Обедаем и за работу.

Все расселись за столом. Было тесно. Как ни странно, не говорил никто, все принялись поглощать пищу.

Постное сегодня было на обед, но вкусное. Пшено томленное в печи с морковью и чуть репой для пряности.

Кисель на ягодах и шишки маринованные. Именно ее еще до чтения письма Франсуа брал на зуб и морщился.

Тоже решил попробовать. Вкус странный, как будто бревно грызешь, но есть в этом что-то пикантное, интересное.

Завершив трапезу, я обратился к собравшимся.

— Собратья. Никого не задерживаю, кроме Филарета. У нас неделя на подготовку. Может, чуть больше. Спустя семь дней соберем совет и подготовим выступление на Елец и дальше к Серпухову.

Мой офицерский «корпус» поднимался, кланялся, двигался к выходу. Как-то после прочитанного письма они стали ощутимо более учтивыми.

Несмотря на мои слова о воеводстве, а не царстве — все же авторитет вырос. Сын хана просто так человека другом и царем русским называть не будет.

Хотя — странное наименование. Царь русский. В этом тоже какая-то хитрость заложена.

Филка остался, ждал. Сидел напряженный и немного нервный.

— Что, Филарет, как кузнецы и плотники?

— Да вот… — Вздохнул тяжело. — С пиками твоими, воевода, беда прямо. — Уставился он в стол взглядом.

— Да сделать-то можно, но время. Немец твой… — Вздохнул Филарет еще раз. — Его же не поймешь.

Если длину такую делать, одним массивом, это сушить надо, морить, клеем покрывать и лаком. Палку-то просто сделать несложно, их вон в лесу иди да руби. Но, сломается только в бою. А если сломается, что это за оружие.

— Штук сорок, может, сделаем за неделю. Не больше. Да и то, вопрос к качеству есть.

М-да, от сорока толку-то и нет. Сотня, можно уже пробовать, а так ни туда ни сюда. Не вооружу же я полсотни пиками, а пол сотни копьями старого образца, коих у меня много.

— Значит, будем старыми обходиться. И с ними учиться воевать. Деваться некуда.

Используем то, что есть.

— Вот и я думаю. — Филка плечами пожал. — Иначе никак. Да и с огромными этими древками наловчиться нужно, а сам говоришь. Неделя. Видно ли новому оружию так быстро учиться.

— Как думаешь, Филарет. — Зашел я с иным вопросом. — Пушки наши Воронежские можно с собой в поход брать. Хоть какие-то? Толк будет? Утащат ли лошади?

Да, это не проломные орудия, а крепостная артиллерия больше для отражения натиска. Но иметь при себе хотя бы десяток стволов — дело-то славное. Упрется елец — попугать можно.