Но когда восемь лет назад оказалось, что саважевские активы поиздержались, и чтобы сохранить прежний образ жизни, нужно что-то продать – то госпожа Сюзанна явилась, высказалась и поделилась деньгами и советами по планированию и ведению бюджета, чтоб не оказываться дальше в такой ситуации. Генерал отнёсся к её деньгам с благодарностью, а к советам с вниманием, и те советы помогли, а ещё помогли доходы с «Изумруда», которые копились себе потихоньку и составляли к тому моменту ощутимую сумму. После той истории госпожа Коринна стала смотреть на госпожу Сюзанну помягче – потому что для неё все эти финансы были тёмным лесом, им и остались.

За порядком в квартире на улице Лиловых Гиацинтов присматривал сержант Маро, он же Кусачка. Благодаря стараниям Клодетт, ходить он в конце концов смог, но – подобно генералу Саважу, опирался на палку. Подумал и согласился работать управляющим у младших Саважей. Его отдали в обучение к управляющему господина генерала, и он прилежно постигал премудрости управления домом и людьми. Научился и использовал.

Карл Бьорн служил в Легионе, дослужился до полковника. Кирстен недавно возглавила факультет некромантии в Академии Севера. У них подрастали сын и две дочери.

Де ла Мотты процветали. Оба преподавали в Академии, а Клодетт совмещала преподавание с консультациями в госпитале. Более того, через десять дней они должны прибыть на тот же остров Комос – с обоими сыновьями.

Белые колонны уже были отчётливо видны, и деревянный причал, и люди на том причале. Конечно, можно было порталом, или вовсе тенями, так быстрее, но когда ещё прокатишься по морю, просто прокатишься и просто по морю, как человек, а не как полковник Легиона и заведующий кафедрой в Академии? И конечно же, Марион ощущала силу, поджидающую её на берегу, эта сила была огромна, неодолима и совершенно прекрасна, как и её носитель.

Юный Жанно сам слетел по трапу на берег с воплем «Папа!» - и повис у того папы на шее. Марион дождалась, пока старший Жан поставит сына на песок, и тоже спустилась.

Обняться молча. Сколько не виделись? Две недели? Вечность. Но за ту вечность не изменилось ничего, совсем ничего. Объятия говорили – я здесь. Прикосновения обещали – всё ещё будет. У ног плескалось море, небо было синим-синим. И почему она раньше сюда не приезжала?

- Где Жанно? – только что же был здесь, и куда-то делся.

- О, у него тут полно знакомцев. И студенты, и дети кое-кого из преподавателей, и дети из деревни.

Точно, есть же деревня. Источник кое-какого пропитания, вроде молодого барашка, которого обещали зажарить на костре к вечеру, вина из растущего на склонах винограда, каких-то свежих овощей и фруктов.

В лагере археологов и некромантов стояла тишь – потому что середина дня и жара.