– Тогда почему ты…

– Разве я не могу просто хотеть тебя? – вскочил я следом за ней, вставая на ее пути и прекращая ее хождение.

– Меня никто никогда не хотел. Даже мои родители, так с чего бы тебе хотеть? – с неподдельной болью в голосе прошептала она, смотря на меня своими зелеными омутами.

– Я хочу. Хочу больше, чем хотел что-либо на этом свете, – нежно обхватывая ее лицо ладонями, прошептал я. – А они просто идиоты, раз не поняли, какое им даровано сокровище.

– Глеб…

Не дав договорить, я нежно коснулся ее сладких губ своими, больше не в силах сдерживаться. Боясь, что напор напугает мою девочку, я действовал неспешно, не напирая, как мне того хотелось бы. Что бы ни говорила Муся, она тоже испытывала эту тягу. Чувствовала то же притяжение, что сводило меня с ума.

Никогда еще я не чувствовал такого благоговения перед женщиной. Всё, что было с Мусей, было словно откровением. Так, будто не только для нее происходящее было впервые.

– Глеб… – разрывая поцелуй, прошептала она мне в губы.

– Ты очень мне нужна, Муся… – начиная спускаться поцелуями на ее шею, шептал я. – Пожалуйста, не прогоняй меня. Давай попробуем быть вместе.

Я видел, что она сдается, что хочет ответить согласием, и бессовестно подталкивал ее, соблазняя своей близостью.

– Хорошо… Я попробую… – цепляясь пальчиками за мои плечи, выдала она согласие, которого я так жаждал. – Но ты должен пообещать не спешить…

– Ты не пожалеешь об этом, Муся, я обещаю! – отрываясь от нее и заключая в кокон своих объятий, прошептал я в ответ.

Главное теперь – не испортить всё и не выдать ей своей тайны, из-за которой я столько времени держался от нее на расстоянии.

Маруся

Не знаю, на что я подписалась, но Глеб напрочь снес все мои барьеры, с такой тщательностью выстраиваемые вокруг моего сердца. Как бы я ни пыталась противостоять ему, у меня не вышло. Пора было смириться с этим, но, даже осознавая, что сдалась, я не могла просто взять и прыгнуть в этот омут с головой.

За прошедшую неделю с того вечера, как психованный муж Ксюши избил Глеба, мы ненамного сдвинулись в наших начавшихся «отношениях». Единственное, что изменилось, это поцелуи. Их было много, и каждый из них был уникальным. Не похожий на предыдущий. Глеб просто сносил меня с ног при помощи них, с каждым разом мне всё труднее было отстранять его и идти в свою спальню, отклоняя явное приглашение к чему-то большему.

– Мусь, – позвал меня из холла Глеб. С утра он куда-то ушел, несмотря на выходной.

Бросив готовку, я двинулась в его сторону, чтобы шокировано замереть на месте. Рядом с Глебом стояла бледная, явно плакавшая Ксюша, и, судя по дорожной сумке, что держал Глеб, приехала она не просто в гости.