Джули вводит пациенту в руку эпинефрин внутривенно. Мой ночной персонал превосходно обучен. Ошибки стоят жизней, и мы не можем себе этого позволить, особенно когда речь идет о нашей маленькой больнице с недостаточным финансированием.

– Как давно он без сознания? – спрашиваю я у Кори, приготовив дефибриллятор.

– Две минуты, – тяжело дыша, отвечает он. – Жена позвонила в 911 с жалобой на его затрудненное дыхание и боль в груди. Как только мы въехали к ним во двор, он упал. У него еще был пульс, когда мы погружали его в машину, но минуту спустя уже потребовалась реанимация… Единственное, на что мне хватило времени, – это привязать его, интубировать и начать массаж СЛР.

Он продолжает ритмично нажимать на грудь мужчины с поражающей интенсивностью. А он сильный. Сильнее, чем любой врач или фельдшер, которого я когда-либо видел. Работает с полной отдачей, что впечатляет, ведь он новичок.

Я слышу, как в комнате ожидания жена пациента с плачем просит кого-нибудь сказать, что с ее мужем.

Терпеть не могу общаться с семьями, но я чувствую ответственность перед ними. Безусловно, это самая болезненная часть моей работы. Ведь в таких ситуациях члены семьи страдают больше самих пациентов. Мужчина на нашем столе без понятия, что происходит вокруг, а его жена в ужасе, какой трудно представить.

– Повезло, что он успел попасть к тебе, прежде чем у него остановилось сердце, да? – спрашиваю я Кори.

– Да, у него должен быть шанс.

– Появился ритм, – говорит Джули, и я сверяюсь с данными на экране.

– Так, у него фибрилляция желудочков, ребята. Буду дефибриллировать, – я нажимаю кнопку и слышу знакомый похожий на сирену звук заряженного прибора. – Разряд, – громко объявляю я, и все, тут же прекратив свои действия, делают шаг от каталки.

Мышцы тела пациента сокращаются от пропущенного сквозь него разряда тока. Даже после нескольких лет работы с остановкой сердца от этого спазма меня всякий раз бросает в дрожь.

– Возобновить СЛР, – едва волна тока исчезает, распоряжаюсь я, и все возвращаются назад, продолжая массаж сердца и подачу кислорода в следующие шестьдесят секунд. – Изменений нет. Дай амиодарон, – говорю я Джули, которая уже держит его наготове и заряжает в капельницу.

– Снова дефибриллирую, – говорю я, после того как спустя минуту ничего не изменилось. Аппарат снова заряжается с характерным звуком. – Разряд, – все отпрыгивают, и тело пациента снова подпрыгивает. Кори всегда отходит последним, до последней секунды не отпуская его грудную клетку. Это хорошо. Он понимает, что его работа – самая важная.

– Синусовый ритм, – подняв руку, я останавливаю Кори. – И он дышит самостоятельно. Установите режим assist-control [один из режимов работы аппарата искусственной вентиляции легких – прим. перев.