Вспоминаю образы голов в коробках, пальцев в конвертах, раздутых тел, вытащенных из реки… И когда в кармане вибрирует мой телефон, я чуть из кожи не выпрыгиваю.

– Эй, приятель, – я стараюсь успокоить колотящееся сердце и говорить спокойно. – Знаешь, что? Извини, что зря сдернул тебя с места, но несколько минут назад вернулись в больницу. Оказалось, ублюдки лакали кофе в Хаддл Хаус.

Слышу, как Опоссум с облегчением вздохнул.

– Хорошо, потому что я всерьез начал беспокоиться. В доме есть признаки борьбы. Кровь, гильзы… Думаю, это не имеет к ним отношения. Но как бы то ни было, рад, что они в порядке. Скажи им, чтобы впредь отвечали на чертову рацию.

– Скажу. Спасибо за все, – закончив разговор с Опоссумом, я набираю номер с записки. Не могу себе позволить тратить время зря, раз Кори в опасности.

Прежде чем позвонить по этому номеру, я решил выяснить, что еще знает Майк. Но он настолько потрясен, что пре приходится задать ему вопрос не меньше дюжины раз:

– Что случилось с Кори?

– Не знаю, чувак, – он смотрит затравленно, а по лицу стекает пот, хотя мы находимся в теплом помещении. – Не знаю, и все. Он пошел вперед, крикнул, есть ли кто в доме… И есть ли пострадавшие. Я сказал ему, что все это выглядит подозрительно.

– Ты кого-нибудь видел? Что вообще последнее ты помнишь?

– Мужчину, – шепотом отвечает он. – Высокого мужчину в костюме. Явно не из местных. Я увидел его лишь мельком, после чего услышал шаги за спиной. Потом меня вырубили.

– А с чего ты решил, что электрошокером?

– Я знаю, на что похоже это ощущение. На работе во время тренировки каждый из нас попробовал его на собственной шкуре. Как и перцовый баллончик или слезоточивый газ, и еще много всего. Нас заставили пройти через все это.

– Кори тоже вырубили шокером? Ты видел хоть что-нибудь? Опоссум сказал, что там была кровь. Это твоя? – я на нервах, голос взвивается на несколько тонов вверх и, кажется, вот-вот начнет звенеть в ушах.

– Думаю, кровь не моя, доктор Харди. Мне очень жаль, но я совсем ничего не видел, – он начинает плакать, виня во всем себя.

– Соберись, Майк, – рычу я на него. – Так Кори не поможешь. Если хочешь, чтобы от тебя был толк, возьми себя в руки и будь сильным. Ты не для того проходил все те хардкорные тренировки, чтобы расклеиться, едва дело стало касаться личного.

Глубоко вздохнув, он вытирает глаза и кивает.

А я нажимаю кнопку вызова на телефоне.

– Ну наконец-то, доктор Харди, – на том конце линии отвечает мужской голос, плавный и необычайно глубокий, с ярко выраженным латиноамериканским акцентом. – А я уж было начал в тебе сомневаться. Кори, кстати, тоже.