— Не будешь ли ты так любезен исчезнуть? Каковы бы ни были твои проблемы, им придется немного подождать. Сейчас мне нужно остаться наедине с моей женой.

— О чем речь, — отозвался Фредди, осклабившись. — Я только лишь порадовался за вас. Теперь вам самое время полностью отдаться своей любви. А я уже начал уставать от постоянных влюбленностей. И я подумал, что это ведь благодаря мне произошло ваше сватовство…

— Фредди! — рявкнул Рейн.

— Ну ладно, ладно. Меня уже нет. Но, Мадлен, когда будете свободны, прошу вас, не забудьте, что мне необходима ваша протекция перед лицом матушки мисс Мерривезер.

— Я не забуду, Фредди, — пообещала она, правда, все ее внимание сейчас было обращено на мужа.

И Рейн отвечал ей тем же. Он поднес ее пальцы к своим губам и нежно коснулся их.

— Может, продолжим наш разговор внутри, любовь моя? — спросил он. — У нас есть что обсудить наедине.

Мадлен слабо улыбнулась Рейну в знак согласия, и он, положив ей на талию свою большую теплую ладонь, повел ее вверх по ступенькам крыльца их дома, оставляя позади хлопочущего о подготовке своего экипажа Фредди Лансфорда.

Рейн провел Мадлен в свой кабинет и плотно затворил за собой дверь.

— Итак, на чем мы остановились?

Мадлен повернулась к нему в ожидании, что же будет дальше.

— Ты собирался поцеловать меня, если мне не изменяет память.

Он на мгновенье улыбнулся и вновь стал серьезен.

— Я хотел бы сделать намного больше, чем просто поцеловать тебя, дорогая. Но сначала, думаю, я должен молить тебя о прощении. За свою бабушку и, что более важно, за самого себя.

Стараясь не показывать свою печаль и обуздывая желание броситься ему в объятия, Мадлен кротко сказала:

— Не нужно передо мной извиняться, Рейн.

Его синие глаза смотрели на нее очень внимательно.

— Я люблю тебя, Мадлен, и не собираюсь отпускать. Но дай мне возможность объяснить, почему я был так упрям.

Ей очень хотелось услышать его объяснения, и она последовала за ним к дивану, где граф усадил ее рядом с собой.

— Должен сразу признаться: я прикладывал все силы к тому, чтобы не влюбиться в тебя, — начал он. — Честно говоря, я был полон твердой решимости больше никогда в жизни не позволять завладеть собой чувствам наподобие любви.

Не сводя с него глаз, Мадлен отважилась поинтересоваться, чем было обусловлено такое решение.

— Фредди говорил, что ты пережил трагически окончившийся любовный роман и что он оставил у тебя в сердце незаживающую рану.

— Наш Фредди невозможный болтун.

— Да, хотя этот роман нельзя назвать трагическим. Много лет назад я полюбил француженку, которая притворялась, будто отвечает мне взаимностью.