— Дамы, — обратилась я к ним и клянусь, они едва удержали себя от того, чтобы броситься от меня врассыпную. — Трусы верните.

— З-з-зачем? — заикаясь уточнила одна из облачённых в чёрную рясу женщин.

— Срам прикрыть, — нашла я наиболее подходящее определение, чтобы не травмировать набожных людей более ёмким выражением.

И кажется, всё равно оскорбила нежный слух одной из них.

Под моим пристальным взглядом монахиня потеряла сознание, оседая к ногам своих подружек.

Несколько минут не происходило ровным счётом ничего. Я смотрела на монахинь, они на меня… иногда они опускали глаза вниз, вероятно, проверяя состояние своей вышедшей из строя сестры. А что ей будет? Лежала, сопела. Можно даже сказать, что изредка похрапывала, чему-то слегка улыбаясь в своём беспамятстве…

Остальные выглядели довольно нервозно. Да и я, если честно, чувством внутренней гармонии похвастаться сейчас не могла. О каком спокойствии вообще может идти речь, когда я только что влезла из гроба?! В чужой одежде! Босиком!

Начинающие неметь от холода ступни и пальцы на ногах стали последней каплей в чаше моего внешнего безразличия к происходящему. Во сне не чувствуешь боль или холод. Значит, я не сплю. Логично же! А это значит…

— Помогите! — заверещала я, срываясь с места и побежала чёрт его знает куда, ловко петляя между саркофагами. Думать о том, кто в них лежит, не хотелось совершенно. — Меня силой удерживают сектанты!

Когда я вылезала из каменного гробика — зал показался мне большим. Я ошиблась.

В какой-то момент я остановилась, навалившись на ближайший саркофаг, пытаясь отдышаться и унять появившуюся боль в боку. Всегда ненавидела физкультуру. Зря, наверное. Но кто же знал, что настанет день, когда мне пригодится бег? А дальше что? Сумею применить в повседневной жизни правило буравчика?!

— Соберись, Алина, соберись, — подбадривала я себя, пытаясь разглядеть погоню за собой.

Её не было. Хоть в чём-то повезло. Задержав дыхание, я прислушивалась к тишине. Топота тоже не наблюдалось. А значит никто не пытается меня догнать.

— Вот и чудно, — прошептала я, убирая руки от саркофага. — Простите, если потревожила, — протянула, заметив странную надпись на крышке. — Двадцать семь. Мило. Очень мило…

Продолжив движение быстрым шагом, я очень надеялась найти отсюда выход. Взгляд сам собой скользил по саркофагам, отмечая, что каждому был присвоен номер. И мне оставалось лишь надеяться, что это просто номер места, а не…

— Не думать, не думать, не думать, — шептала я, пытаясь вспомнить любую дурацкую песню. Одну из тех, что никак не получается выкинуть из головы. И ничего не получалось.

Ноги сводило от холода, зубы стучали, а я всё шла…

Понятия не имела, сколько прошло времени, но чётко понимала, что нельзя останавливаться.