— Воды! Во-о-оды… спасибочки, — приняв из чьих-то рук стакан, я жадно осушила его. — А… где я?

— В Обители Молчания, — ответила мне та самая настоятельница, забирая из моих рук стакан. — Ещё?

— Да, будьте так добры, — протянула я, осматривая… келью?

Серые каменные стены. Небольшое окошко с решёткой, практически под самым потолком. Кровать, на которой я сидела, заботливо кем-то укрытая колючим шерстяным одеялом. Стул, на котором расположилась местная управляющая. Стол с сиротливо стоящим графином в центре и глиняной кружкой. Вот, собственно, и всё.

— Пей, — налив в стакан воды, женщина заботливо протянула его мне. — Как ты себя чувствуешь?

— Как… — я хотела повторить любимую присказку деда, но вспомнила, что уже озвучивала её. — А где я, вы сказали?

— В Обители Молчания, — повторила настоятельница, выразительно смотря на зажатый в моей руке стакан.

Сделав несколько глотков, чем заслужила одобрительный кивок, я уточнила:

— А Обитель Молчания… это где?

— В Обители Молчания, — растерянно протянула настоятельница, с тревогой всматриваясь в моё лицо. — Ты ничего не помнишь?

— Помню Риту и… гробик, — закончила я едва слышно, опуская мои воспоминания о странном сне и беге с препятствиями в виде саркофагов. — А сюда такси можно вызвать? Я ведь могу… покинуть Обитель? — поинтересовалась, сжав пальцы на стакане с такой силой, что по стеклу пошла трещина.

— Покинуть… — нерешительно повторила за мной женщина, с трудом вырвав многострадальный стакан из моих рук и отставила его на стол. — Наверное, да. Я не знаю… такого никогда не было! Ты первая, кто выжил! — произнесла она с плохо скрываемым страхом.

Я же скептично нахмурилась. А что они ожидали, замуровывая людей в каменные саркофаги? Тут что угодно крякнет, если его не открыть…

— Возможно, что-то прояснит письмо, — продолжала рассуждать настоятельница, нервно перебирая в пальцах конец пояса, которым было подвязано на талии её одеяние.

— Письмо? — из меня вырвался нервный смешок.

— Письмо, — повторила женщина. — Что оставил твой муж.

— У меня есть муж?! — закричала я.

И как-то нехорошо стало. Вот очень. В памяти всплыли слова девушки из сна. То, как она соловьём мне заливала про новый мир, новую жизнь. Про мужа…

«Я — это ты, а ты — это я. Маркиза Алланиэль Кернос Дор Рирал…».

— Алланиэль, что ещё ты не помнишь? — обратилась ко мне настоятельница, не скрывая тревогу в голосе.

— Всё, — хрипло выдохнула я, откидываясь на спину и закидывая руки за голову. — Вот теперь точно — приехали.

Настоятельница определённо недооценила степень моей «амнезии».

Перед тем как уйти и оставить меня отдыхать, она изрекла короткое и совсем для меня неинформативное «да».

— Да, у тебя есть муж. Он тебя сюда и отправил, после… сама понимаешь.