— Съездим, проведаем, — произнес Леваков, пропуская мимо ушей местоимение в единственном числе.

— Антон, — вздохнула девчонка, отодвигаясь. Она подняла на него свои карие глаза, которые переливались янтарными бликами. В них читалось слишком много, в них читалась грусть.

— Что случилось? — Антон напрягся, потянулся к ладоням Юли, переплел пальцы, но даже это прикосновение не помогло избавиться от навязчивого чувства тревоги.

— Я сегодня у сестры останусь, — выдала на одном дыхании Снегирева.

— У Иры? Да что случилось, эй… я же переживаю.

— Ничего, не переживай.

Все нормально, — она улыбнулась, но больно фальшиво, словно пыталась утешить этой улыбкой. Антон не сводил глаз с Юльки, смотрел в эти притягательные огоньки и не мог понять, что не так.

— Если ничего не случилось, почему ты должна оставаться у сестры? Я тебя целую неделю не видел, соскучился, между прочим. Юль…

— Завтра твои родители приезжают, да и мне переодеться надо. А Ира сегодня домой ездила, вещи привезла.

— Так если дело только в вещах, давай поедем и возьмем. Делов-то, — усмехнулся нервно Антон. Снегирева осторожно скользнула пальцами, освобождаясь от прикосновений Левакова.

— Антон, я… я не останусь у тебя ночевать. Ни сегодня, ни уж тем более завтра. Спасибо большое за твою поддержку, и за то, что ты у меня есть. Правда…

— В смысле? — сорвалось с хрипом у Левакова. Ему вдруг показалось, ослышался.

— Парень Иры уехал в командировку до воскресенья. Я поживу у нее, там подыщу себе работу и жилье. Постараюсь, по крайне мере, — достаточно четко и сдержанно отвечала Юлька. Антон отвел взгляд первым, не выдержав, непонимания, которое накатывало волнами.

Закинул руки в карманы, сжимая челюсть.

— В чем сложность жить со мной? — процедил холодно Леваков.

— Это дом твоих родителей, я не хочу обременять никого. Пойми…

— Ты никого не обременяешь. Что за глупости, Снегирева? — прикрикнул Антон, нервно сглатывая. Во рту сделалось так сухо, словно прошлись наждачкой. Он не планировал никуда отпускать девчонку и точка. Пусть хоть три раза находит отговорки.

— Это ты так думаешь.

— Ты даже не знаешь моих родителей, чтобы решать за них!

— Антон, нам не по тринадцать лет, чтобы ночевать друг у друга просто так.

Я… я бы с радостью осталась с тобой, если бы… — Снегирева вздохнула, опустив голову. Она уставилась на свои кроссовки. Антон тоже опустил голову, заметил маленький камешек и пнул его со всей дури. О чем, черт возьми, говорит эта девчонка. Что не так…

— Юль, я тебя не отпущу.

— Я очень ценю твою настойчивость, — Снегирева подошла к Антону, коснулась его руки, и взглянула снизу вверх. Маленький котенок: робкая, нежная, до ужаса невинная. Ну как ее можно отпустить? Глупости какие-то.