Древний старец, чье имя украшало бронзу таблички на плите ганноверского погоста, прятал лицо от взгляда бледной богини. Сюртук болтался на скрипящем костяке; пальцы, лишенные плоти, впились в набалдашник трости. Спаситель Жизни от уготованного ей Будущего, он уходил, оставляя позади безлюдное, воняющее дымом жилище инженера Николя Карно – и пепел Механизма Пространства.

Мертвец вел свое войско дальше.

Тихо стучали костыли. Щуплый мальчишка с трудом волочил по булыжнику изуродованные ноги. Ему помогала идти изможденная девушка в темном платье. Теперь не она – он, искалеченный судьбой и людьми, нуждался в защите. Тонкие губы дрожали, но упрямая ученица патера Яна, отказавшаяся лечь под камни родового склепа, не сдавалась. Шаг, еще шаг; деревяшка шаркает о камень. Франц Шассер, сын горняка из кантона Ури, благодарно улыбался девушке, пытался погладить ее руку…

Чарльз Бейтс фланировал, как истинный денди, гуляющий у Серпентайна в погожий денек. Он не страшился луны. Напротив, он наслаждался, подставляя ее лучам красивое, достойное кисти живописца лицо. В этот поздний час сын старьевщика хохотал без стеснений, сверкая безупречными зубами-жемчужинами. Актеру из Теддингтона была по душе его роль.

Замыкал процессию воин-азиат в чешуйчатом доспехе. С нагрудника скалился Тринадцатый Дракон. За спиной генерала Чжоу, укрепленное на бамбуковом древке, реяло по ветру знамя – золото иероглифов на красном фоне. Ветер трепал шелк стяга, играл кистями, острым ногтем царапал знаки, злые и колючие…

Молодой и любопытный сын Отца всех ветров не первый час летал по городу, наблюдая и слушая, запоминая и стараясь понять. Его давно интересовали люди. Он побывал во многих уголках огромного мира – и по приказу отца, и по собственной веселой воле – всюду желая узнать как можно больше о странных детях Земли. Их век был краток, они не умели жить дружно, постоянно ошибались и выбирали окольный путь. Но интереснее этих созданий молодой Ветер не встречал никого – даже под хрустальным сводом неба, где носятся перья ангелов.

Те, что шли по пустой улице, не были для Ветра загадкой. Легкое дуновение отворило их мысли, память, желания и страхи. Ветер не слишком удивился. Но даже его поразили упорство и уверенность в своей правоте вождя, кто, презрев Смерть и годы, шел впереди маленькой армии. Смутившись, Ветер кинулся прочь – увидеть другого сына Земли, чей образ он без труда различил в душе Человека-вне-Времени.

Ветер знал имя, ветер знал место.

Дорога ветров коротка.

Душный, болезненный Париж остался за горизонтом. Земля дышала бодрой прохладой, а впереди расстилалась теплая гладь Средиземного моря.