Когда день клонится к вечеру, за окном – мрак, и бушует гроза; когда деревья в отсветах молний тянут к окнам заскорузлые пальцы ветвей; и ты – в славной компании, уютно потрескивает камин, в руке дымится кружка с флипом…

О! Это лучшее время и место для страха.

– Вечно все без меня случается, – вздохнул смотритель.

– Видел бы ты Джейкобса наутро! Башку словно мелом обсыпало, колотит всего, как с перепою… Икает, слова выдавить не может. Вот ему пенсию и назначили – по здоровью.

– А откуда он вообще взялся, Черный Арестант? – влез заинтригованный писарек.

Кучер открыл рот, дабы просветить юнца, но его опередили.

– О, это давняя история, – прозвучало от дверей.

Все трое, как по команде, обернулись на голос. В проеме, где еще миг назад никого не было, высилась мрачная фигура. За спиной пришельца шелестела стена дождя. По непонятной причине распахнутыми оказались обе двери – и наружная, и внутренняя. Неужели их забыли запереть?! И куда подевался слуга, обязанный доложить о приходе посетителя?! Вместо ответа на эти, разумные до отвращения, вопросы полыхнула молния. Мертвенный свет озарил улицу.

От ног гостя в контору протянулась длинная тень.

Смотритель перекрестился дрожащей рукой.

– Добрый вечер, господа.

Гость аккуратно затворил за собой дверь. Одежда его не отличалась разнообразием оттенков – черный фрак, черный жилет, черные панталоны. Туфли и цилиндр были словно вырезаны из угля. Лицо же поражало своей бледностью, резко контрастируя с нарядом. Глаза прятались за темными окулярами. Пламя камина играло в стеклах кровавыми отблесками.

С длинного зонта на пол стекали ручьи воды.

– Извините, что не прислал заранее визитной карточки, – сняв цилиндр, черный человек поклонился.

 – Чарльз Диккенс, репортер. «Судебные хроники» заказали мне очерк о Ньюгейтской тюрьме.

– А разрешение? – смотритель громко икнул. – Разрешение на визит в нашу тюрьму у вас есть?

– Разумеется. Прошу вас.

Репортер извлек из кармана пакет, развернул его и достал сложенный вдвое листок плотной бумаги. Несмотря на английскую фамилию, говорил мистер Диккенс с сильным акцентом. Смотритель недоумевал: немец? Определенно, нет.

Вспомнились рассказы кузена о поездке к родственникам жены, окопавшимся в Трансильвании.

Если верить кузену, в этом диком крае кишмя кишели жуткие вампиры. Внешность их полностью соответствовала облику репортера, заявившегося на ночь глядя.

«Подателю сего… Чарльзу Диккенсу… посетить Ньюгейтскую тюрьму…»

– Сейчас уже поздно, сэр, – смотритель вернул бумагу гостю. – Да и погодка… Сами видите. Заходите завтра. Я с удовольствием проведу вас по тюрьме.

Насчет «удовольствия» смотритель покривил душой.

– Увы. У меня жесткие сроки. Очерк необходимо сдать до конца недели.