Прижимает меня к себе плотно, обхватив за талию, притискивает спиной к стене. Проводит большим пальцем по ошейку, облизывая свою нижнюю губу.

– Маша, я так хочу тебя. Вне сессии. Сейчас. Ты позволишь?

Он ещё спрашивает?

– Котик, ещё раз спросишь такое, уже я тебя накажу.

Прикусываю язык, оценивая, не слишком ли обнаглела. Но Кот лишь прижимается горячим ртом к моей шее. Ведёт языком, и у меня от этих его движений коленки подкашиваются. Он сцепляет наши пальцы и поднимает руки вверх, прижимая мои запястья к стене над головой.

– Как ты хочешь? – горячо шепчет в ухо, пуская по спине приятные иглы тока.

– С тобой. Остальное неважно.

Поцелуи топят сознание, заставляя терять ориентацию в пространстве. Голова начинает кружиться сильнее, меня бросает в пот. Мужские ладони спускаются вниз и сгребают подол платья, пробираясь под него.

Внезапно я ощущаю дурноту. Не приятное томление страсти, а именно дурноту.

– Игорь… – упираюсь ему ладонями в плечи.

Он тормозит моментально, слыша, как изменилась интонация моего голоса.

– Что случилось? – замирает и смотрит внимательно.

– Мне нехорошо.

Чувствую, как слабеют колени. Игорь подхватывает меня под локти.

– Маша!

Мой организм – великий обломщик. Ну зачем так делать?

– Мне нужно в ванную."

"Глубоко вдохнув, ощущаю, как дурнота чуть отступает. Кот помогает мне дойти до двери в маленькую ванную комнату в его кабинете, но я настаиваю, чтобы он остался за дверью. Меня жутко тошнит.

Закрываю дверь на защёлку и едва успеваю к раковине, как меня выворачивает всем выпитым и съеденным за вечер. Желудок сжимается в мучительном спазме, а лоб покрывается липким потом.

Но вдруг как-то сразу становится легче. Умываюсь, оттирая макияж салфетками, провожу влажными руками по волосам. Да уж, Карташова, так только ты обламывать умеешь.

Чувствую, что в белье у меня резко становится очень мокро. Когда вижу, в чём дело, удивляюсь. И радуюсь, конечно. Месячных не было уже месяца четыре. Вот и причина, почему мне стало нехорошо.

– Маша, ты как? – Котовский ждёт прямо под дверью, напряжён и обеспокоен, когда я выхожу.

– Ничего страшного, Игорь. Просто… – почему-то смущаюсь сказать про женские дни.

– Просто что? – прищуривается.

– У меня…э… критические дни начались, извини.

– Месячные, что ли? – он немного расслабляется. – За что же ты извиняешься? И это же хорошо, да?

– Да, конечно. Я не беременна, можно не волноваться.

– Маша, я вообще-то не об этом, – Кот странно смотрит доли секунды. – У тебя же были проблемы, так что это хорошие новости, да?

– Блин, у моего врача слишком длинный язык, – поджимаю губы. Обсуждать проблемы с циклом с Игорем мне неудобно.