Но мы уже здесь, и я отвечаю, что тут в коридоре его и подождём, а то мало ли, вдруг Кота потом не получится за дверь выставить, кто его знает.

Зернов уходит, а мы остаёмся ждать. Молчим. Если Игорь ещё хоть раз спросит, как я себя чувствую, я впаду в истерику. За сегодняшнее утро он сделал это уже раз пять, чередуя с синонимичным «всё нормально?» после того, как увидел, что я закинула в рот таблетку но-шпы.

– Захар Леонидович у себя? – к нам подходит девушка, держась за живот и глубоко дыша.

У неё уже явно большой срок беременности, она нервничает и едва ли не задыхается.

– Он вышел, сказал, скоро будет, – отвечаю ей.

– Понятно.

Девушка не присаживается в свободное кресло, она начинает нервно и тяжело ходить туда-сюда, обмахиваясь картой. Я замечаю, что она едва ли не плачет. Закусывает губы и второй раз за полминуты смотрит на часы в холле.

– Вам нехорошо? – спрашиваю."

"– Не знаю, – отвечает она и всхлипывает. – Мне срочно нужен Захар Леонидович. Внизу живот со вчера болит, и я сутки не чувствую ребёнка.

– Игорь, сходи на ресепшен, пусть вызовут срочно Зернова или другого врача, – вижу, что девушка находится в состоянии панической атаки.

Пока Котовский торопливо уходит, я подхожу к девушке, пытаюсь её успокоить. Её живот как-то опущен, помню, мама говорила, что это когда роды уже скоро начнутся, да и ребёнок, готовясь к продвижению по родовым путям, значительно снижает активность. Думаю, она просто испугалась, а успокоить было некому, вот и раскачала панику.

– Как вас зовут? – беру её за обе ладони и вынуждаю посмотреть на меня.

– Настя.

– Настя, посмотрите на меня, – стараюсь зацепить её мечущийся по моему лицу взгляд глазами. – Мне трудно что-то сказать, но думаю, всё будет хорошо. Захар Леонидович сейчас подойдёт.

Она вдруг зажмуривается и тихо стонет, немного приседая.

– Опять эта боль, – всхлипывает. – Уже третий раз за час.

– Похоже на схватки. Какой у вас срок, Настя?

– Тридцать пять недель. Ещё рано.

– Ну не так уж и рано. Давайте успокоимся, пока врач придёт, хорошо?

Прошу её повернуться и опереться на косяк двери, глажу поясницу, нажимая на определённые точки. Буквально спустя несколько массирующих движений Настя начинает дышать ровнее.

– Так, ну что случилось? – Игорь и Захар как раз подходят, с ними медсестра.

– Думаю, у неё началась родовая деятельность, – отхожу на пару шагов и прикусываю язык. Обращался-то Зернов не ко мне.

– Настя, ну заходите, сейчас посмотрим.

Он берёт девушку под локоть и заходит с ней в кабинет. В коридоре устанавливается тишина. Я чувствую себя странно. Рада была помочь девушке хоть чем-то, но ощущение, что могла бы ещё что-то сделать.

Котовский обнимает меня за плечи и так и остаёмся стоять молча.