Там так тепло и так уютно… Там пахнет борщом, различными детскими смесями, слышен детский смех и звон погремушек. И ничего, что можно споткнуться о какую-нибудь деревянную лошадь. Подумаешь, ну проедешь носом по полу, посмотришь на эту лошадь злобным взглядом, замахнешься на нее, а затем… рассмеешься.

А я… Я полностью отдалась своей работе и стараюсь избегать прежних ошибок. Я знаю, что уже использовала данный мне жизнью шанс, и больше не хочу с чем-то спешить. Я часто подхожу к зеркалу и вижу, что во мне не осталось даже намека на ту Свету, которой я была несколько лет назад. Оказалось, что можно в корне себя изменить, спрятав былую искренность. Говорят, что с годами я стала интереснее внешне. Есть такой тип женщин, которые становятся красивее тогда, когда им за тридцать. Так получилось, что даже с годами я не смогла сбросить с себя бремя ответственности за происшедшее. Я часто вспоминаю Илью, иногда Влада, а иногда Варю. Мне кажется, что, сколько бы раз я ни пыталась зажить новой жизнью, память об этих людях будет преследовать меня и настигать. Подсознательно я чувствую какую-то вину перед Ильей за то, что не смогла уберечь его от опасности. Я устала быть наедине со своим прошлым и с каждым днем все острее чувствую утекающее время, словно какая-то неведомая пружина сжимается, оставляя мне все меньше и меньше времени.

Вот сейчас я сижу в своем офисе, работаю с документами, а мой мобильный разрывается. Я даже не сомневаюсь в том, что звонит Наташка. Только она может совершенно бесцеремонно звонить по сто раз на дню. Наконец я беру трубку и слышу:

– Светка, ты не забыла, что у моего ненаглядного сегодня именины?

– Нет, не забыла, – улыбаюсь я и отодвигаю свои бумаги. – К восьми приеду.

– Наташа, ну что я могу делать?! Я работаю. Конец месяца. Сама знаешь, мы здесь все в пене.

– Понимаю. Не злись. Я просто хотела спросить: голубцы с подливкой делать или нет?

– Наташка, делай как знаешь. У меня время поджимает.

– Успеешь. Что значит «как знаешь»? А как ты больше любишь? Еще я хотела узнать: сырники сразу сметаной заправлять или нет?

– Наташка, я что-то вообще не пойму, при чем тут я? Ты у своего ненаглядного спроси.

– Я и ему позвоню. Вы для меня два самых родных и близких человека. Поэтому я у вас обоих и спрашиваю.

Мне не хочется обидеть Наташку, я откладываю свои дела и стараюсь говорить как можно более спокойно:

– Натуля, а если я люблю сырники в сметане, а твой ненаглядный без нее, что ты тогда делать будешь?

– Разложу их по двум разным кастрюлькам, – как ни в чем не бывало отвечает та. – Света, и еще… Не забывай, что я тебя вместе с Алексеем пригласила.

– А вы, вообще, сходиться-то собираетесь? Сколько лет встречаетесь, а толку…

– Наташа, хватит! Сами разберемся.