Выбежав за территорию дома, я помчалась под проливным дождем по дороге, даже не оглядываясь, потому что сзади раздались выстрелы и голос, требовавший, чтобы я немедленно остановилась. Я не обращала внимания на то, что босиком бежала по холодному асфальту, что на мне не было ничего, кроме теперь запачканного грязью, а недавно белоснежного халата. Мне было все равно, куда я бегу, я думала только о том, чтобы убежать подальше от увиденного и услышанного кошмара, от Ильи и от всего того, что с ним связано. Мне захотелось подбежать к первому попавшемуся дому, закричать о своей беде и попросить о помощи, но я тут же отбросила эту мысль, потому что все еще спят, и, пока люди проснутся и поймут, что случилось, меня уже догонит Илья, и будет поздно.

Я не заметила боли, когда острое стекло от разбитой бутылки, валявшееся на дороге, рассекло мою пятку. Так и бежала, перемешивая сочившуюся кровь с грязью. Но двигалась я уже медленнее, потому что выдохлась и чувствовала, что силы совсем покидают меня. Временами мне казалось, что мои усилия – не что иное, как бег на месте. Но как только до меня вновь доносился крик с требованием остановиться, я ощущала, как у меня вновь откуда-то появляются силы, и ускоряла темп. Я понимала, что у меня шок, что скоро я просто свалюсь без сознания, а затем… затем меня застрелит Илья. Когда голос позади стал громче и мне показалось, что мой преследователь находится буквально за моей спиной, я зарыдала что было сил.

Наверное, в тот момент я была похожа на загнанного зверька, которого выпустили из клетки, а теперь хотят загнать в нее обратно. Но ему уже нужна только свобода. Я и до этого почти не чувствовала боли в рассеченных мелкими стеклами и камнями ступнях, а тут наступил момент, когда я перестала вообще что-либо ощущать. Это была полнейшая потеря чувствительности. Были только слабость и онемение.

Я уже не могла рыдать. Да и сколько можно?

Мелькнула мысль: если Илья сейчас выстрелит, то меня больше не будет. Ни меня, ни моих слез, ни моей душевной раздирающей боли. Не успела начаться жизнь, и вот я уже умираю, испытав любовь и жестоко ее потеряв… Слишком ранний возраст для смерти… Столько страданий, переживаний, иллюзий, надежд – и только для того, чтобы все закончилось гробом? Наверное, такие люди, как я, не живут долго… Я всегда торопилась жить и хотела от жизни чересчур многого… Господи, как же быстро можно все потерять! Как же быстро…

На мгновение мне показалось, что этот голос сзади совсем не похож на голос Ильи, и я хотела было остановиться. Но тут же сказала себе: это очередная ловушка и нельзя поддаваться на провокацию, и сделала еще несколько судорожных рывков. А потом, поняв, что у меня больше нет сил, я упала на какой-то поляне, замерла и стала ждать выстрела…

Но его не последовало.