Ополченцы организовали тотализатор: все делали ставки по поводу парочки упрямцев – кто дольше просидит взаперти.

Когда солнце село, прибежал Баджер и, положив под дверью свой подарок в виде полузадушенной церковной мыши, улегся на траву, устроил голову на лапах и принялся ждать. Так прошло еще несколько часов, и вот уже через дыры в крыше в темницу пролился лунный свет.

– Подумай о собачке, – проникновенно сказала Кейт. – Только посмотри на Баджера. Ты же знаешь, что он не уйдет. Будет сидеть здесь целую ночь. Под открытым небом. Бедняжка, его трясет от холода.

– Его никто не держит.

Ладно, если тревога за собаку его не расшевелила…

– Я тоже замерзла. – Для пущего эффекта Кейт вздрогнула. – Не мог бы ты сесть рядом? Или и дальше позволишь мне стучать зубами?

Наконец она нашла нужный довод, чтобы заставить его сдвинуться с места. С видимой неохотой он подошел и сел рядом на узкую жесткую скамью.

Кейт подняла его скованные кисти, подлезла под них, нагнув голову, и оказалась в кольце его рук. Торн не стал ее отталкивать, когда она прильнула к груди, наслаждаясь исходившим от него теплом. Кейт слышала, как сильно и уверенно бьется его сердце.

– Шла бы ты… в «Рубин королевы». Там теплая постель…

– «Теплая постель» звучит чудесно, но только если ты будешь лежать там. Я подожду, и мы пойдем домой вместе.

Его ладони легли ей на спину, он притянул ее к себе и большими пальцами провел вдоль позвоночника, вверх и вниз.

– Я не уйду отсюда без тебя, Сэмюэл: ты же не оставил меня на произвол судьбы тогда, в «Оранжерее».

– Прошло уже двадцать лет. Мы давно не дети, и ты мне ничем не обязана.

– Если не считать жизни, здоровья, счастья и любви в моем сердце. – Она обняла его за талию и подняла голову, заглядывая в лицо. – Дело не в прошлом – речь идет о нашем будущем. Я не представляю, как смогу жить без тебя.

– Кэти, ты должна знать… только благодаря тебе я вообще понял, что такое счастье.

Она проглотила подступивший к горлу комок.

– Тогда почему упрямишься, тем более после всего, что случилось?… Все дело в твоей тупой гордости?

– Если моя, как ты выражаешься, «тупая гордость» тебе досаждает, то имей в виду, что появилась она тоже благодаря тебе.

Закрыв глаза, он прижался к ней лбом.

– Все благодаря тебе! – продолжил Торн взволнованно. – Ты слушала меня, когда я нуждался в том, чтобы меня выслушали: смеялась, когда я хотел рассмешить; оставалась рядом, несмотря на то что я бывал вне себя от злости и гнева. Ты любила, несмотря ни на что, и заставила меня заглянуть в глубь себя и найти там силы ответить на твое чувство. Я стал совсем другим благодаря тебе.

У нее сердце подпрыгнуло от радости.

– Но этого недостаточно. Я оказался не на высоте.