— Встретили мы его утром восемнадцатого августа в самом центре села, на Гитлерплац. Со спины заметили. Он шёл не торопясь впереди нас, и я сразу насторожился.

— Почему?

— Он шёл… Слишком свободно, что ли. Так ходят люди, которые ничего не боятся. Шёл, поглядывал по сторонам. Чуть ли не насвистывал.

— Так. Дальше.

— Дальше мы его остановили. Я остановил. Он спокойно остановился, обернулся. Мы подошли. Довольно высокий, сто восемьдесят, не меньше. Плечи широкие, осанка… — он задумался. — А знаете, господин штурмбанфюрер, я только сейчас понял. Военная осанка у него была.

Во всяком случае, похожая. Или как у спортсмена. У меня брат лёгкой атлетикой занимается, у него похожая осанка.

— Ясно. Дальше.

— Волосы густые, тёмные, коротко стрижен. Глаза — карие. Лицо… Ну, симпатичное лицо, молодое, открытое. И вот ещё что. Не был он похож на еврея. Хотя те тоже, конечно, разные бывают…

— Почему же вы решили, что он еврей?

— Документы. Златопольский Михаэль Самуилович, как сейчас помню. — Еврей. Год рождения тысяча девятьсот девятнадцатый. Место рождения — город Житомир.

— У вас хорошая память, ефрейтор, — похвалил Йегер.

— Стараюсь, господин штурмбанфюрер! — рявкнул тот, вытягиваясь.

— Вольно. Дальше что было?

— Дальше мы сопроводили его к месту сбора, к школе и сдали с рук на руки.

— Во что он был одет?

— Обычная одежда, — пожал плечами ефрейтор. — Коричневатый старый пиджак, рубашка, штаны, сапоги, мешок через плечо.

— Кепка была, — добавил Ганс. — Такая… местная. И ещё взгляд…

— Что — взгляд?

— Взгляд у него был какой-то странный, господин штурмбанфюрер. Такой, неуловимый. Вроде в глаза тебе смотрит, а на самом деле нет. Непонятный взгляд. И всё время как бы улыбается.

Но не улыбается, — он вздохнул. — Простите, не могу лучше сказать.

После того, как солдаты были отпущены и покинули кабинет, Оскар разлил по второй:

— Какой интересный еврей. Что он натворил?

— Или не еврей, — сказал Йегер. — Документы можно и подделать… Что натворил, говоришь? Всего-навсего освободил двенадцать лугинских евреев, собранных для ликвидации, и при этом убил шестерых местных полицаев.

— Ликвидацию должны были они проводить?

— Разумеется.

— Вот, что бывает, когда доверяешь местным серьёзную работу, — сказал капитан.

— Это, конечно, совершенно не моё дело, Георг, но скажи, какого чёрта мы заигрываем с местными националистами? Они же все продажные шкуры, кого ни возьми.

— Выпьем, — сказал Йегер.

Выпили, закусили салями, закурили.

— Я отвечу, — сказал штурмбанфюрер. — Ты предлагаешь в следующий раз поручить эту, как ты говоришь серьёзную работу, тебе и твоей роте? Я учту.

— Эй! — воскликнул капитан. — Мы солдаты, а не убийцы. Я вовсе не это имел в виду…

— А что ты имел в виду, Оскар? — Йегер наклонился к нему через стол.