Чтобы попасть к КПП, нужно было пройти по тропинке, вьющейся между сосен около ста метров."

"Максим, одетый в форму унтершарфюрера СС, преодолел эти сто метров бегом, не скрываясь потянул на себя дверь КПП, уверенно вошёл внутрь. Дежурный — обычный пехотный ефрейтор при виде унтершаршарфюрера, прищурился, его рука потянулась к кобуре на поясе.

Ага, значит, номер уже непрокатывает, подумал Максим.

— Хайль Гитлер, — сказал он, шагнул вперёд и ударил ефрейтора ножом в сердце. Быстро, сильно и точно.

— Х-ххх… — сказал ефрейтор и осел на стуле, уронив голову на грудь.

Максим выдернул нож, вытер его о форму ефрейтора, перерезал телефонный провод.

Затем быстро, пока не успела натечь на пол кровь, подхватил ефрейтора под мышки, выволок наружу, спрятал в близлежащих кустах. Туда же, в кусты, сунул «маузер», который обнаружился в помещения. Не мог ефрейтор покинуть КПП, к примеру, по малой нужде, и оставить внутри оружие. А вот с оружием — мог. Ненадолго. Правда, перерезанный телефонный провод как бы намекает, но пока его заметят… Да и кто? Не успеют по любому. Кстати, надо спешить.

Максим перебежал дорогу, перешёл в сверхрежим, нашёл тропинку, которую приметил, когда изучал местность с помощью дрона-разведчика.

Тропинка шла вдоль забора, сворачивала к прудам и затем сливалась с грунтовой дорогой, проходящей между вторым и третьим прудом.

Здесь был шлагбаум и будка с часовым. Часовой, однако, в будке не сидел, а, накинув плащ-палатку в камуфляжных разводах, стоял возле шлагбаума, курил, пряча сигарету в кулаке от дождя. На груди — MP-40.

Это хорошо, подумал Максим, лишний автомат нам всегда пригодится. Всё также, в сверхрежиме, он тенью метнулся по дороге прямо к часовому.

Примерно сорок метров. Две с половиной секунды.

Часовой заметил движение, но понять, что это, не успел. Единственное, что он успел — бросить сигарету, вскинуть автомат и громко сказать:

— Halt! [1]

Ну как громко… Для Максима громко. Для любого другого, окажись он рядом, — не очень. К тому же дождь. К тому же никого другого рядом нет. Максим бы заметил.

Передёрнуть затвор солдат не успел.

Левой рукой Максим рванул автомат вверх, выворачивая оружие из пальцев, а правой одновременно нанёс удар ножом. Точно так же — в сердце.

Немецкий солдат как-то по-детски всхлипнул и повалился на мокрую землю.

Автомат остался в руках Максима.

Он забрал у мёртвого немца подсумки с магазинами, снял и накинул на себя плащ-палатку (всё-таки защита от дождя), столкнул тело под откос, к воде.

Заглянул в будку. Здесь тоже стоял полевой телефон. Р-раз, концы провода болтаются, связи нет, и — дальше.

Часовому у парка с техникой и конюшней Максим перерезал горло. Крови много, но так было удобнее — удалось подобраться сзади. Оружие — «маузер» — забирать не стал.