— Была лучшей. Не веришь — проверь.

— Обязательно проверю, — пообещал Максим. — Всех проверю, не только тебя.

На проверку и подготовку к операции он отвёл два дня. Этого было мало, но это был максимум, который он мог себе позволить. Тратить больше времени — значит очень сильно рисковать. Он и так постоянно мониторил обстановку с помощью дронов-разведчиков и знал, что штурмбанфюрер Георг Йегер начал с «пряников», и в Лугинах, Липниках, Белокоровичах, других селах и даже в Коростыне появились листовки с обещанием награды в десять тысяч рублей за любые сведения о местонахождении партизан.

Это были очень хорошие деньги, и Максим отдавал себе отчёт, что рано или поздно, кто-нибудь на них позарится. Не сегодня, так завтра. Или послезавтра. Так что время поджимало.

При этом листовки Максима, которые он напечатал в корабле, были, разумеется, сорваны.

Капитан Оскар Хубер тоже не сидел на месте — его рота активно готовилась к предстоящей операции по уничтожению партизанского отряда и проводила время в марш-бросках и стрельбах.

Благодаря дронам-разведчикам, Максим из подручных материалов с помощью двенадцатилетнего Яши, который оказалсяна удивление сообразительным и рукастым мальчишкой, соорудил наскоро макет советской воинской части, где теперь стояла пехотная рота вермахта.

На этом макете двадцать бойцов и отрабатывали теоретическую часть предстоящего рейда.

— Смотрите, — показывал Максим на макете. — Вокруг части кирпичный или бетонный забор. Но он невысокий — метр семьдесят. Через такой перелезть — раз плюнуть. А со стороны трёх прудов, вот здесь, и вовсе никакого забора. Даже колючей проволоки нет. Но тут, между вторым и третьим прудом, где проходит вторая грунтовая дорога, ведущая через поля в Лугины, немцы поставили шлагбаум и будку с часовым.

Часовой, вернее, дежурный, имеется также на КПП. Ещё один часовой возле штаба и один у боксов с техникой: тремя грузовыми «опелями», бронетранспортёром «Ганомаг», двумя мотоциклами и велосипедами. Там же рядом и конюшня с лошадьми. Всего тринадцать лошадей, одна верховая. Наконец, последний часовой — у склада боеприпасов. Вот тут, за казармой. Оружие и часть боеприпасов немцы хранят в здании казармы, на первом этаже, чтобы не распылять силы и средства. Это вот здесь, недалеко от штаба. Сама рота — на втором этаже. Офицеры и унтер-офицеры ночуют за пределами части. Вот здесь, в жилом бараке, в котором до войны жили красные командиры с семьями. А командир роты со своим ординарцем и вовсе в отдельном доме, в котором раньше, я думаю, жил командир нашего танкового полка. Вот он этот домик, в сосновом бору, возле самого забора, недалеко от КПП.

— Всё правильно, — подтвердил молодой партизан Стёпка. — Командир полка там жил.