Орал маляр, красивший стену на третьем этаже дома под № 14.

На место происшествия, покинув свою будку, прибыл городовой. Он отправил на попутном извозчике в полицейскую часть владельца дома Хребтуновича с устным донесением, дворника поставил возле парадного с приказом: «Никого не впускать и не выпускать!»

Сам полицейский развалился в кресле, которое вынесли ему жильцы первого этажа. Рядом собрались зеваки. Строили различные предположения, гадали: «Кого убили? Кто убил?»

Проживавший в доме счетовод Кислянский объяснял полицейскому:

— Надворный советник Власов имеет жительство в той квартире. Женщина? С длинными волосами, говорите? Ясно: это его кухарка, Семенидова. У них амурное дело, весь квартал знает. И то сказать: человек Власов зажиточный, одинокий, еще не очень старый. Под венец с ней не пойдешь — хоть и молода, да не ровня ему.

В разговор вмешалась госпожа Кислянская:

— Дело ясное как Божий день: Власов страстный ревнивец, сколько раз он устраивал Семенидовой сцены! Вгорячах, поди, прирезал. А сам сбежал. Я его, почитай, дней пять не вижу! Он мне на прошлой неделе говорил, что снял дачу. Там небось и прячется.

— Возможно, — сказал ее муж. — Всякое случается! Только Семенидовой там нет.

— Почему? — быстро повернулся к нему полицейский.

— Да потому, что она ушла на богомолье в Сергиев Посад. Сама говорила мне, что собирается туда к Троицыну дню.

— А вообще-то Власов человек смутный.

Из толпы послышались голоса:

— Власов, конечно, смутный. Он могит пырнуть. Надворного советника не любили за то, что он был зажиточным и давал деньги в рост. За то, что не курил, не пил и компаний с соседями не водил, держался особняком.

В этот момент, подняв пыль столбом, у дома остановились две пролетки. На место происшествия прибыли полицейский пристав в чине майора, стряпчий — еще совсем молодой человек, недавно окончивший юридический факультет и месяца полтора назад занявший вакантную должность. Его предшественник, возвращаясь из гостей через Неву, провалился под лед. Теперь стряпчий получил первое серьезное дело и весьма жаждал отличиться. Также прибыли врач с помощником и полицейский чиновник.

— Кто желает в понятые? — пристав строгим взглядом обвел толпу. Заметив, что чета Кислянских отодвигается назад, не имея большой охоты идти в понятые, пристав пригласил именно их:

— Вот вы и поможете следствию!

По отвратительно скрипевшим ступеням поднялись на третий этаж. Двери квартиры Власова были закрыты снаружи на ключ.

— Взломать! — распорядился пристав.

Дворник принес ломик и без особых усилий отжал замок.

Едва распахнулась дверь, как в нос шибанул невыносимый запах разлагающегося трупа. Посредине гостиной на дощатом крашеном полу, широко раскинув руки, лицом вниз лежала мертвая женщина.