(Умолчал он лишь о своей жене, иначе за недоносительство по законам того времени она тоже отправилась бы на каторгу.)

Колоскова арестовали и судили за убийство. Приговорили его к десяти годам каторги. Крестьянин Иван Васильев судом присяжных был признан виновным в укрывательстве преступления и сбыте краденого. И хотя его защищал знаменитый Федор Никифорович Плевако, приговор гласил: «Четыре года каторги».

Порок был наказан. Но самые жуткие события были еще впереди.

Итак, нежданно-негаданно, связанные одной кровавой веревочкой, Васильев и Колосков оказались на Сахалине.

Павла каторга сразу же невзлюбила за тупость и жестокость. Но именно эти качества поначалу ему помогли — он сделал «карьеру».

В то время на острове-тюрьме осуществлялась чья-то бредовая идея — прорубали просеку вдоль всего Сахалина. В болотах и тайге люди гибли ежедневно. Лишь за один сезон из 390 каторжников уцелели всего 80. Чтобы заставить работать эту подневольную силу, из их среды выдвигали самых беспощадных «бригадиров» и наделяли их многими преимуществами.

Одним из них стал Колосков, да вскоре за какие-то провинности был вновь переведен в рядовые. Для самолюбия Колоскова эта отставка стала страшным ударом. И он утек на свободу. Тем более, что подошло лето — время, самое удобное для побегов.

Услыхал в своей душе голос «зеленого прокурора» и Васильев. В отличие от подельника он стал всеобщим любимцем. Каторжанам нравились его богатырская сила, исключительное добродушие. Но вновь Ивану не повезло с другом.

В напарники для побега он выбрал свирепого и ограниченного детину, сидевшего за убийство малолетней, — Губаря.

Назначили день, но их опередил Колосков, накануне сбежавший с каким-то недавно прибывшим на остров арестантом (Колосков даже не запомнил его фамилии). Началась погоня, розыски — дело напрасное. Сбежал Колосков «с концами».

Стражники вернулись из тайги злые, как волки зимней порой, когда пожрать нечего. Еще бы! Столько дней шастали по тайге, уморились, соскучились по выпивке и по своим бабам — и все попусту.

Да тут еще нагоняй от начальства: «почему плохо искали?»

Прошел лишь один день — вновь оказия! В тайгу устремились трое — Васильев, Губарь да подговоренный последним 20-летний мальчишка по фамилии Федотов.

Этот Федотов был, вероятно, талантливым от природы художником. Он писал красками картины, ставил их на базаре, и всегда вокруг собиралась восторженная толпа:

— Ну надо же! Речка, как настоящая.