— Данте уже дома? — спросила я Эдварда, когда вернулась в пентхаус.

— Да, мэм. Он в своем кабинете.

— Отлично. Спасибо, — я пыталась заставить Эдварда называть меня по имени, когда только переехала, но сдалась через два месяца.

Я постучала в дверь кабинета Данте и дождалась его «Войдите», прежде чем войти.

Он сидел за своим столом, нахмурив брови, уставившись на что-то на своем мониторе. Должно быть, он только что вернулся домой, так как на нем все еще был офисный костюм.

— Привет, — я поставила еду на стол и поцеловала его в щеку. — Это после рабочего дня.

Ты должен был расслабиться.

— В Азии нет послерабочего времени, — он оттолкнулся от стола и потер висок. Он посмотрел на пакет с едой на столе. — Что это?

— Ужин, — я достала пластиковые контейнеры, салфетки и посуду. — Из того тайского ресторана, который ты так любишь на 78-й улице. Я не была уверена, что ты в настроении, поэтому взяла карри-пафф, базиликовое жаркое и... — я с размаху открыла последний контейнер. — Их фирменный салат с уткой.

Данте обожал этот утиный салат. Однажды он отложил разговор с главным редактором Mode de Vie, чтобы съесть его еще горячим.

Он уставился на него, выражение его лица было непостижимым.

— Спасибо, но я не голоден, — он снова повернулся к своему компьютеру. — Мне действительно нужно закончить это в ближайший час. Ты можете закрыть дверь, когда будешь уходить?

Моя улыбка растаяла от его грубого тона.

Он вел себя немного отстраненно с тех пор, как мы вернулись в Нью-Йорк два дня назад, но сегодня он впервые так откровенно пренебрегал мной.

— Хорошо, — я старалась, чтобы мой голос звучал бодро. — Но тебе все равно нужно поесть.

Я оставлю это здесь на случай, если ты проголодаешься позже, — я сделала паузу, затем добавила: — Как продвигается работа? В целом, я имею в виду.

У него был большой стресс из-за различных проблем с цепочкой поставок и предстоящего Каннского кинофестиваля, спонсором которого была Russo Group. Я не могла винить его за то, что он был немного раздражен.

— Хорошо, — он не отрывался от экрана.

Напряжение сковало его жесткие плечи и омрачило его черты. Он выглядел совершенно другим человеком, нежели дразнящий, игривый Данте в Париже.

— Если что-то не так, ты можешь поговорить со мной об этом, — мягко сказала я. — Ты ведь знаешь это, правда?

Данте с трудом сглотнул.

Когда молчание затянулось без всяких признаков перерыва, я собрала свою порцию ужина и съела ее в одиночестве в столовой.

Еда пахла вкусно, но, когда я проглотила ее, на вкус она была как картон.

В течение следующей недели задумчивость Данте не улучшилась.

Может быть, дело было в работе. Может быть, дело было в чем-то другом.