Если оставлю живым, пойдешь в тюрьму, и не дай тебе Бог на следствии или в суде хоть на шаг отойти от своих показаний! Удавят в ту же минуту. Кроме того, я тебе обещаю, что денег не пожалею, но создам тебе в тюряге такие условия, что… Жить будешь под шконкой, вылезать — три раза в сутки, чтобы пожрать, в камере прибраться и задницу свою подставить. Не знаю, сколько тебе отмерит суд, но обещаю, что так с тобой будет каждый день. Дадут десятку — все десять лет тебя будут драть во все щели и повеситься не дадут… Выбирай, что тебе по душе: такая жизнь или смерть? Смерть, правда, тоже будет нелегкой…

Чувствуя, что от него ждут ответа и никуда от этого не деться, надо отвечать, Локтионов хотел выбрать второе. Лариса своими руками его не тронет, так отчего же не соврать? Приготовился соврать, но вспомнил глаза одного из «смышленых», и слова застряли в горле.

Прокашлявшись, Эдуард Анатольевич выдавил:

«Ничего, еще посмотрим, как там повернется», — мысленно ободрил он себя.

— Я так и знала. — В голосе Ларисы прозвучало торжество. — Одного не пойму: как же сестренка терпела тебя все эти годы?

Два года назад у Локтионова был инфаркт. Он подумал, что если сердце прихватит сейчас, то это будет наилучшим выходом. Но сердце, как назло, не прихватывало.

От жалости к самому себе Локтионов заплакал, потом и зарыдал в голос.

В голове его вертелось дурацкое слово «фантасмагория».

Он не понимал, почему все так получилось.

Филин позвонил Кольской:

— Жанна? Он сегодня не придет. Не переживай.

— Надеюсь, я все-таки это переживу… Сам заглянешь?

— Как получится… Устал очень.

— Если надумаешь — захвати чего-нибудь к чаю. Жду.

Разъединившись с бандитом, Кольская набрала служебный номер оперативника Борисова:

— Олег? Все опять переигралось. Извини, но сегодня никак не получится…

Валет сидел за рулем «тойоты» и, прекрасно зная, какие дела творятся в подвале, думал о том, что надо бы позвонить Волгину. Телефон под рукой, на сообщение потребуется секунд двадцать, но… Большое, жирное «НО». После того, как кто-то «слил» хату, в которой держали Свешникова, в бригаде стали коситься друг на друга. В глаза предъяв не делали, пока нет прямых улик, правым оказывается тот, кто громче кричит и рвет рубаху на пузе, но за спиной шептали всякое. В легенду, запущенную Волгиным для дезинформации, поверили далеко не все, хотя составлена она была вполне грамотно. Пока лишь косились и шептались, как бывало и раньше, но если случится второй провал за одни сутки, поисками виновника займутся конкретно.

— Нет, Эдуард Анатолич, нам с вами не по пути. Поменяйся я с вами местами, вы бы и пальцем не шевельнули, чтоб мне помочь, — решил Валет, и на душе у него стало легче.