Машина есть…

— Не в этом дело. Слышь, тебя как звать?

— Серега, извини, но такая лабуда получилась… Короче, мы этого Свешникова сами установили, дней пять назад, и на обыске у него были. Ничего интересного. Я хотел тебе позвонить, но, блин, телефон твой куда-то заныкал. Уборщица, наверное, бумажку выкинула… Вспоминал, вспоминал — хоть убей, не помню, из какого ты района, и фамилия из башки вылетела. Бывает.

— Бывает, коллега. Обыск, наверное мально делали?

— Понятно. Кассеты никакие не изымали?

— Была одна мыслишка.

— Нет, Серега, не изымали. Но у него, их там до хрена, как сейчас помню. Ты уж прости, что так получилось. Бывает.

— А второй раз мне санкцию никто не даст, сам понимаешь.

— Было бы желание… Коллега не расслышал.

— Что? Погоди минутку, ко мне тут пришли…

Волгин положил трубку.

Плохо. Все плохо, и сам виноват. Почему так?

Свешников сидел в коридоре и был все так же невозмутим. Волгин прошел мимо него в туалет, потом — обратно, встряхивая мокрыми руками. Дверь в кабинет толкнул коленом, закрывал ее тоже ногой, и закрылась она неплотно, осталась щель, через которую Свешников видел, как опер сел за стол, вытерся полосатым полотенцем и придвинул телефон.

— Але, Юра? Привет! — Волгин говорил негромко, но в здании стояла тишина, и Свешников слышал каждое слово. — Ну чего, я освободился… Ну… Да какой, к черту, обыск? У него уже делали три дня назад, все перелопатили и ни черта не нашли, так что я не поеду. Тем более что прокурор уперся, не дает мне санкции… Ага, я же от работы отстраненный. Да ну их в баню! Слышь, Юра, давай через сорок минут пересечемся, пивка попьем? Да где обычно, на Испытателей! Ты как? И у меня полтинник есть. Чтоб нализаться, нам хватит. Все, давай!

Закончив разговор, Волгин устало потер виски ладонями и посмотрел на дверь. На лице его было написано: как вы меня все задолбали!

— Свешников! — крикнул он. — Заходи! Как и следовало ожидать, последняя попытка результата не принесла. Посредник Паша на контакт не пошел.

Заехав домой; Волгин привел себя в порядок и пообедал, часик вздремнул и отправился в отделение, на территории которого проживала Татьяна: следователю потребовалось его срочно допросить.

Допрос занял немного времени. Расписавшись в протоколе, Волгин покинул следственный отдел и зашел к операм.

Ему налили чашку, отломили кусок сладкого батона с орешками.

Грязноватый кабинет с разнокалиберной мебелью, поставленной на баланс хозуправления году в восемьдесят пятом. На сейфах расставлена изъятая радиоаппаратура, под сейфами и в мусорных корзинах — пустые бутылки, на столах — горы бумаг, где секретные справки перемешаны с заявлениями потерпевших.