— Не слишком ли сложно?

— Я хочу обыск. У Паши. Сначала ты его, конечно, допроси — сам знаешь, в суде протоколы допросов, которые опера писали, не котируются, нас вечно в рукоприкладстве подозревают, — а когда допросишь, я поеду к нему домой и выверну его хату наизнанку.

— Он что-то говорит? Варламов ему что-нибудь отдавал на хранение?

— Ни черта он не говорит. Если бы что-то говорил, то и обыск был бы не нужен, он сам бы все отдал. Молчит, сволочь.

— А что ты рассчитываешь найти?

Затея Поперечному не нравилась. Обдумав ее со всех сторон, он с сомнением заявил:

— Как-то не того получается. Что ж мы, теперь всех знакомых Локтионова обыскивать будем? Тем более что он не локтионовский знакомый…

— Костя, я тебе напишу большой мотивированный рапорт. Если что — я во всем виноват, вали все на меня.

— При чем здесь это? — Поперечный смутился, достал из папки протоколы. — Ладно, зови своего «терпилу».

— «Терпила»! — трагическим голосом прошептал Волгин в сторону двери, потом вышел в коридор и официальным тоном пригласил: — Гражданин Свешников, прошу на допрос.

Волгин испытывал душевный подъем. Бессонная, полная событий, с привкусом поражения ночь осталась далеко позади, в то время как финал «дела Инны» стремительно приближался.

Сергей чувствовал себя как бегун, который намотал положенное количество кругов по стадиону, пережил отчаяние, усталость и второе дыхание, вышел на финишную прямую и летит, не чувствуя под собой ног, на ленточку, которую он, только он — все остальные далеко позади, — вот-вот разорвет, и радость победы затмит те чувства, что одолевали его еще несколько минут назад.

Впрочем, легкой атлетикой Волгин в жизни не занимался и отчего такое сравнение пришло ему в голову, понять не мог.

Запустив Свешникова в кабинет и укротив неправомерное желание наградить его пинком в задницу, Волгин устроился в кожаном кресле и приготовился слушать.

Ничего нового, как он и ожидал, не прозвучало.

Они договорились, что Поперечный едет к себе, получает у прокурора санкцию на обыск и вызывает Волгина; Свешников все это время находится в РУВД. Не в камере, а в коридоре, как добропорядочный гражданин, желающий помочь следствию.

Волгин написал обстоятельный рапорт на двух листах; на допросе Свешников признал, что был близок с покойным Варламовым и несколько раз получал от него на хранение различные документы, какие именно — сказать не может, не интересовался, тем более что последний раз это было давно, а сейчас у него дома ничего нет.

Прокурор санкцию на обыск не дал.

— Ты сам виноват, — убитым голосом говорил Поперечный по телефону, — тебя же от работы отстранили.

— Ну и что? — вполне искренне удивился Волгин.

— Ну и то, что меня в твой рапорт полчаса мордой тыкали.