А они мне: «Через пять дней на счетчик поставим». Можешь, говорит, деньгами отдать, а можешь квартиру отписать. Так с тех пор и не отстают. Целыми днями маячат у меня перед глазами, звонят несколько раз в день с разных номеров. Я уже трубку боюсь брать.

Еле сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть. Не думаю, что Ящер оценит, если я разревусь, поэтому с трудом, но перебарывая едкий ком, вставший в горле.

– Бабок у тебя нет. Раз пришла ко мне за помощью, калечный брат – единственный мужик в семье, – проявляет догадливость Ящер.

– Мы не нищие, но таких денег, конечно, нет.

– Сколько хотят?

Я называю сумму, и Гордеев присвистывает:

– Цена двушки в центре.

– Да, как раз как наша…

– И за что твой Леша попал на бабки?

– Говорят, проигрался, но я не верю. Лёшка не такой… Он бы никогда… вообще не азартный…

– Мы многого не знаем о наших близких. Правда может быть неожиданной и неприятной.

– Я понимаю, как это звучит, но у меня есть серьёзные сомнения, что всё это не мошенничество. Особенно потому, что они настаивают именно на том, чтоб мы отдали квартиру. С деньгами меньше прессуют.

– Ещё раз говорю: с этим ментовку, – как идиотке повторяет Ящер мне по слогам."

"– Да как вы не понимаете! – взрываюсь я. – Я сразу же и пошла в милицию, а потом по дороге домой меня встретили. До сих пор синяки от их лапищ не сошли. Вот! – в запале я задираю рукав водолазки и показываю сиренево-голубые отметины на бледном запястье.

А Ящер возьми и прикоснись к ним. Он проводит пальцами вдоль голубой венки, совсем слегка, кончиками, но меня словно током ударяет.

Господи! Вот дура! Что я творю?

Закрыв глаза, договариваю уже спокойнее:

– Сказали, ещё раз сунусь в милицию, они к маме подойдут. А у неё сердце слабое. Она после Лешкиной аварии чуть не слегла, и это её доконает.

Открываю глаза и обнаруживаю, что Гордеев сидит совсем близко ко мне, передвинувшись к подлокотнику дивана. Он рассматривает моё лицо и как будто принюхивается. Оправдывая мои подозрения, он озвучивает:

– Вкусно пахнешь. Сладенько.

Я замираю, как под дудочкой крысолова.

– Так. Понятно. А от меня чего ты хочешь? Говоришь, что не бабки, – Ящер и не думает отодвигаться. Мне кажется, я даже чувствую тепло, исходящее от его тела.

– Я хочу разобраться. Одно дело, если Лешка и правда что-то должен… Но этого не сделать, пока он в таком состоянии, а я боюсь, что они навредят маме…

– Обязательно навредят, – кивает Гордеев спокойно. – Чтобы ты посговорчивее была. Чтобы отвязаться от них, есть всего два способа: первый – дать денег или отдать квартиру, но это не точно. Если они поймут, что вас можно подоить еще, то не отстанут. Второй – их должен кто-то прижать. Их или их хозяина. И ты решила, что второй вариант надежнее. Так?

Киваю.

– Умненькая девочка.

Он поднимается с дивана. Кожа обивки скрипит.