Вернее, ей показалось, что крикнула. На самом деле – выдохнула.

Голос Владика зажурчал, как мартовский ручей – звонкий, солнечный.

– Варька, ты простила меня, что я вчера в оперу не пришел? – весело кричал Владик откуда-то с улицы: слышался шум машин, гудки и какое-то лязганье. – Я, знаешь, так замотался, что даже телефон забыл подзарядить.

Мир покачнулся, задрожал, а потом осыпался на Варю, словно рухнувший во время землетрясения дом. Так, значит, вчера ничего страшного не случилось! И Владик не пришел, потому… потому что не захотел! Каждый раз он ускользал от нее, словно мыльный пузырь – нарядный, радужный, но неуловимый. Владик между тем продолжал задорно кричать в трубку:

– Меня на работу вызвали, мы с прорабом почти до утра сидели, я весь прокуренный, как матрос. Когда ты меня понюхаешь, ты в обморок упадешь!

– Я не хочу больше тебя… нюхать, – сказала Варя помертвевшим голосом.

В одну секунду она вдруг прозрела. От неожиданного потрясения с нее словно слетели розовые очки. И она увидела все в обычном свете: и лживую изворотливость Владика, и собственную глупую наивность. Грандиозные планы, которые она строила, в этот миг показались ей такими беспомощными… Как могла она верить в то, что он ее любит? Любит по-настоящему? В то, что он хочет соединить с ней свою жизнь?! В действительности он ведь только и делал, что лавировал, избегая обещаний, ответственности, уклоняясь от разговоров о будущем. Он точно знал, что у них нет совместного будущего. Такого, о котором мечтала Варя. Чтобы все делить пополам, и делиться тем, что на душе, и верить друг другу, и ждать, и умирать от нежности… Боже мой, Ружейников прав – она пустышка, неудачница, все ее лучшие устремления не имеют ничего общего с реальностью. Она так и умрет одинокой или цепляющейся за штаны какого-нибудь смазливого негодяя, который вытрясет из нее всю душу, а потом еще потешится, наблюдая за ее агонией.

– Варь, я тебя не слышу! – сообщил Владик, в голосе которого не чувствовалось раскаяния. То есть вообще. Никакого.

– Ты поговорил с женой? – на всякий случай спросила Варя, понимая, что он не поговорил и наверняка даже не собирался.

– Лапочка, я же объясняю: у меня вчера выдался трудный день.

– Я пообещала тебя бросить, если ты не поговоришь.

Теперь у нее был странный мягкий тон. Но это была не та мягкость, что прежде. Прежнее ушло безвозвратно.

– Варь, ну что ты вцепилась в этот разговор! Жена и так знает, что я с кем-то встречаюсь, что у меня есть женщина на стороне, иначе стала бы она все это терпеть. Она не будет чинить мне препятствий, вот увидишь. Почему тебе так хочется обязательно устроить бэмс? Ведь нам и так хорошо!

– Это тебе хорошо, – ответила Варя, входя в свой кабинет.