Поскольку никаких кают на нем не было, Тихон прошел в угол рубки и присел на обычный деревянный табурет.

Вскоре буксир тронулся с места. Через стекло рубки ему было видно, как раскачивался на волнах его «амбарчик», идущий в кильватере судна.

В рубке от работающего двигателя было тепло, Тихон угрелся и начал клевать носом. Ему хотелось выспаться, отдохнуть, поесть горяченького супчика.

Буксир шел медленно, не удаляясь далеко от берега, и в Губу Грязную они вошли уже под утро.

Тихон уже едва держался на ногах. Но, как бы ни хотелось ему отдохнуть, необходимо было присутствовать в штабе. И потому он собрался с силами.

Сначала он направился к начальнику штаба. Вошел, доложился по форме:

– Младший сержант Федоров, прибыл с боевого вылета!

– Ну, здравствуй, младший лейтенант Федоров!

– Извините, товарищ капитан, это какая-то ошибка, я младший сержант.

– Приказ пришел: всем летчикам боевых полков, а также выпускникам летных училищ, кто не имел офицерских званий, присвоены звания командирского состава. Так что не забудь зайти к писарям, пусть личные документы оформят как положено. А теперь по сути докладывай.

Тихон доложил обо всем, что произошло: об отсутствии сигнала на точке, об обстреле, о забарахлившем двигателе и о том, как он выбирался.

– Надо же! Молодец! Я со штабом ВВС флота свяжусь. Если разведчики все подтвердят, буду писать представление о твоем награждении. Пленный-то хоть жив?

– Когда поднимали на катер и раненого, и пленного, оба живы были.

Глаза у Тихона слипались, ему очень не хотелось заниматься писаниной, но он собрал последние силы и обо всем написал подробно.

Принимая от него рапорт, капитан сказал:

– Зайди к начальнику Особого отдела, он тебя видеть хотел.

После того как Тихон подробно рассказал «особисту» об истории своего возвращения, тот долго еще мучил его вопросами. Технические подробности – о сбое в работе мотора, о том, как он шел по морю на самолете – его не интересовали. «Особист» расспрашивал его, не видел ли Тихон норвежцев, был ли груз у разведгруппы, имели ли они при себе оружие.

Не выдержав, Тихон вспылил:

– Темно было, хоть глаза выколи! Сверху егеря огонь по нам вели, и потому не было возможности смотреть на берег, есть ли там груз…

– Плохо, товарищ младший сержант!

– С вашего позволения – младший лейтенант. Приказ пришел, подписанный товарищем Сталиным.

– Садись и обо всем подробно напиши, – пропустил мимо ушей «особист» выпад Тихона. – Вот бумага и ручка.

Тихон обо всем написал коротко, по сути. Не видел, было темно, не знаю, с разведчиками разговоров не вел, был занят пилотированием.

После «особиста» он направился к писарям, в канцелярию.

– Менять документы надо, товарищ младший лейтенант, – встретил его писарь новостью. – А без фото – нельзя.