И действительно, картинка в черно-синих тонах с огромной цифрой «4» на фоне силуэта ночного Лондона была, наверное, наиболее удачной деталью всей книги. Но об этом я сейчас тоже не хотела говорить.

– Со страхом ожидаю рецензий на книгу, – призналась я.

– Ну, т-тут как раз можно не волноваться, – заверил меня Корк. – До меня д-дошли слухи, что «Т-таймс литерари сапплемент», к примеру, с-собирается опубликовать вполне п-приемлемый отзыв. А еще я слышал, кстати, что к-книгу хотят издать этой осенью в Америке. Я уверен, – добавил он, помолчав, – что в голове у вас з-зреет замысел следующей к-книги. Я п-понимаю, что вы не хотите выдавать никаких с-секретов, но, может быть, вы м-могли бы намекнуть мне…

– Простите, но мне не хочется спешить, – ответила я. – Вы же знаете, что я довольно суеверна в этом отношении.

– Конечно, конечно, п-понимаю, – уступил он мне.

Корк еще минут двадцать рассуждал о договорах, условиях серийного издания и доходах, но я была не в состоянии как следует сосредоточиться на этих вопросах.

– Ну, мне пора домой, надо приниматься за работу, – сказала я, вставая.

Корк проводил меня до двери.

– Спасибо, что н-нашли время заглянуть ко мне, миссис К-кристи. Буду ждать вашей с-следующей книги. Не х-хотелось бы узнать о ней от моей супруги, уже после п-публикации. Жена надеется, что в к-книге будет фигурировать этот смешной б-бельгиец с усами. Не могли бы вы п-просветить ее на этот счет?

– Ничего не буду раскрывать заранее, мистер Корк. Мне кажется, вы достаточно хорошо знаете меня, чтобы не задавать таких вопросов, – ответила я чуть резче, чем намеревалась.

– Конечно, конечно, всего х-хорошего, – отозвался он несколько озадаченно. – Д-до встречи.

Я вышла из конторы и почувствовала укол совести. Почему-то я обошлась довольно бесцеремонно с милым мистером Корком. Водитель такси, доставивший меня с Флит-стрит на вокзал Ватерлоо, пытался завязать со мной разговор, но я была в таком смятенном состоянии, что сердито оборвала его, и это еще больше усилило мое недовольство собой.

Обычно я любила ездить поездом в Саннингдейл и смотреть в окно, но сегодня мне не доставляли никакого удовольствия даже такие заурядные вещи. Кёрс отравил мне само существование.

Со станции я пошла домой пешком – сумка была не особенно тяжелой. С каждой минутой из десяти, потраченных на дорогу, чувство страха во мне возрастало, словно я приближалась к своей смерти. Не считая Розалинды и Шарлотты, моей секретарши и близкой подруги, а также, разумеется, жесткошерстного терьера Питера, все в доме в последний год лишь огорчало меня и погружало в тоску.

Когда я впервые увидела этот импозантный и довольно нелепый дом, то подумала, что содержать его будет затруднительно.