Может быть, расслабившись, я смогу найти какой-то выход из этой кошмарной ситуации? Я постаралась вспомнить счастливые моменты своей жизни: жар солнца и силу бьющей в спину океанской волны во время пребывания в Южной Африке и Гонолулу; ошеломляющий восторг, охвативший меня при первой встрече с Арчи на танцах в Чадли; известие о том, что мой первый роман принят к публикации. Все эти воспоминания проплывали в моем сознании, как зыбь на поверхности воды, но я не могла избавиться от чувства, что я пропитана отравой. Это был не тот яд, что вызывает удушье или сердечный приступ и разрушает внутренние органы, тем не менее он проникал мне в душу, пачкая все хорошее в моей жизни, все, что было мне дорого. Если бы я позволила этому яду распространиться дальше, то стала бы таким же трупом, как те, что я видела в покойницкой во время войны. Яд надо было уничтожить прежде, чем он погубит все. При этом был риск, что придется принести в жертву часть собственной личности, отрезав ее, как ногу раненого, которую я однажды сжигала в госпитальной печи, но другого выхода не было.

Я вылезла из ванны, вытерлась, вновь облачилась в кимоно и вернулась в свою комнату. Взяв рабочую тетрадь, в которой я делала черновые заметки к «Роджеру Экройду», я села на кровать и записала события этого дня и имена их участников – Патрика Кёрса, Арчи Кристи, Нэнси Нил, Джона Дэвисона, Уны Кроу. Внизу я поставила свои инициалы: «А. К.». Никакого удовольствия я при этом не испытывала. Этот сюжет меня нисколько не увлекал.

Ночью я спала плохо, часто просыпалась и встала наутро с тяжелой головой. Я все еще чувствовала металлический привкус чужого дыхания, от которого меня тошнило почти постоянно. В буфете при виде яичницы-болтуньи мне едва не сделалось дурно. Я решила, что пока займусь делами на голодный желудок. Если накануне я сомневалась, в здравом ли я уме, то теперь была уверена, что встреча с Кёрсом происходила в действительности.

Я опасалась, что он будет ждать меня на выходе из «Форума» и стоять около памятника Королевской артиллерии, как гонец с дурными вестями или посланец смерти, как оживший зловещий образ Вооруженного бандита, который преследовал меня в детстве. Может быть, я уже тогда предчувствовала его появление? Или каким-то образом вызвала его к жизни? И как мне теперь освободиться от него? Я вспомнила все, что он говорил мне накануне. Исчезнуть на несколько дней было возможно, но пойти на преступление, тем более такое ужасное, как убийство, я не могла. Писать о преступлениях и совершать их – все-таки разные вещи.

Я подумала, не обратиться ли за советом к этому симпатичному Дэвисону. Но он мог связаться с полицией, и я не хотела рисковать. Наверное, лучше было постараться решить эту проблему своими силами.