Я киваю ей.

Независимо от того, как сильно мой кхай хочет этого, я не прикоснусь к ней. Она должна захотеть этого первой.

Я все еще улыбаюсь этому, даже если из-за прилипшей вонючей грязи обратный путь в пещеру становится ужасно холодным и неуютным. Теплая грязь сразу остывает, и к тому времени, когда мы возвращаемся в долину, моя одежда замерзает и становится жесткой, а идти становится трудно. Мои зубы стучат от холода, пока Бек не предлагает понести меня, чтобы я могла засунуть руки под его жилет и разделить его тепло. Я практически бросаюсь в его объятия, засовывая руки ему под одежду.

За последние несколько дней я преодолела свой страх перед Беком. Он не хватается и не кричит, и он всегда очень осторожен со мной. Я доверяю ему и, не раздумывая дважды, бросаюсь к нему и позволяю ему нести меня.

Мои руки находят его кожу, и это похоже на то, как будто я нашла личный обогреватель. Боже, какой он теплый. Так очень, очень тепло. Я стону от облегчения и хватаюсь за его твердый, мускулистый живот, пытаясь впитать его тепло в свое собственное тело.

Я поднимаю взгляд на его лицо, и вижу, что его зубы стиснуты, а глаза чуть больше щелочек.

— Прости, — шепчу я, гадая, злится ли он на то, что я заставляю его мерзнуть, или на грязь.

Его губы слегка поджимаются, когда он смотрит на меня сверху вниз, и я напрягаюсь.

— У тебя грязь на носу, — вот и все, что он говорит.

Я морщу нос, пытаясь очистить его, не убирая рук с его теплого тела.

— Думаю, у тебя еще и грязь в носу, — замечает он.

— Придется оставить, — говорю я ему и прижимаюсь ближе к его теплу, радуясь, что он не злится.

Бек хихикает и притягивает меня чуть ближе.

К тому времени, как мы добираемся до пещеры, у меня сильно стучат зубы, но потом мы скрываемся от ветра, и все не так уж плохо.

Бек осторожно ставит меня на ноги и закрепляет кожу над входом в пещеру, затем быстро разводит огонь. Когда становится тепло, я подхожу вперед и протягиваю руки к огню.

— А? — говорит он с неодобрением в голосе.

Он просто качает головой и встает на ноги. Он хватает самый толстый мех со своего спального тюфяка и протягивает его мне.

— Ты подпрыгиваешь каждый раз, когда я говорю. Я не причиню тебе вреда, Эл-ли. Никогда.

Я с трудом сглатываю и забираю у него мех.

— Перестань извиняться.

Он бросает на меня раздраженный взгляд.

— Я почти предпочел бы твое молчание.

Это так? Я показываю ему язык.

Бек хихикает и указывает на меня пальцем.

— Так гораздо лучше. — Он поворачивается спиной и машет рукой в воздухе. — Теперь раздевайся. Я не буду оборачиваться.

Раздеваться? Быть без одежды?

— Я все еще слышу, как стучат твои зубы, — говорит Бек, повернувшись ко мне спиной. — Разденься и завернись в одеяло. Иначе ты никогда не согреешься.

Ой. В его словах есть смысл.