В каждом из этих тонконогих созданий не так уж много мяса, но моей паре нравится их вкус, и поэтому я поймаю их для нее.

Одна ловушка, в частности, установлена рядом с одним из горячих ручьев, которые пересекают заснеженный ландшафт подобно венам. Многие животные, которых мы ловим для пропитания, подходят к воде на водопой, и поэтому это логичное место для ловушек. Однако ясно, что, когда мы приближаемся к этому, наша добыча ускользает. Сам капкан, сделанный из плетеной верёвки, был оттащен к кромке воды, весь снег был измазан грязью от борьбы существа с тугой петлей капкана.

Я хватаюсь за один конец веревки и вытаскиваю ее из грязи, издавая звук отвращения. Я снова бросаю ее на снег и вытираю руки. Она не только покрыта грязью, но я уверен, что там также есть свежий навоз.

— Чистка веревки — это не то, как я хотел бы провести остаток своего дня.

Эл-ли издает тихий звук в знак согласия и берет конец веревки, наматывая его на руку, не обращая внимания на грязь, которая растекается по ее коже.

— Оставь это, — говорю я ей.

Она игнорирует меня, продолжая поднимать веревку.

— Просто грязь, — говорит она мне.

Я хочу сказать ей, что грязь все испортила, но я также не хочу задевать ее чувства на случай, если она подумает, что это комментарий, направленный против нее. Поэтому я ничего не говорю, наблюдая, как она ступает в грязь, чтобы собрать больше веревки. Ее ботинки издают хлюпающий звук на берегу, и она снова поднимает веревку, хмурясь, когда понимает, что она застряла на куске камня у берега реки. Она знает, что нельзя подходить близко к воде из-за опасных пожирателей лиц, и я наблюдаю, как она сильно встряхивает веревку, а затем дергает за нее.

— Позволь мне сделать это, — говорю я ей, двигаясь вперед.

Эл-ли еще раз яростно дергает ее. Прежде чем я успеваю подбежать к ней, она теряет равновесие и с громким шлепком падает на спину.

— Эл-ли! — кричу я, бросаясь к ней. Я сам поскальзываюсь в грязи и плюхаюсь на землю рядом с ней в месиве конечностей. — Уф. — Я поднимаю свой хвост из грязи и позволяю ему упасть обратно на землю, вне себя от раздражения.

Мой хвост шлепает по грязи, и еще больше грязи попадает мне на лицо.

Эл-ли приподнимается на локтях, широко раскрыв глаза. Она смотрит на меня. Моргает.

Звук тихий и застенчивый, как будто она не хочет издавать такой звук вслух, но ничего не может с собой поделать.

Это самая прекрасная вещь, которую я когда-либо слышал. Я с удивлением смотрю на свою пару. Она снова хихикает, а затем со смехом плюхается обратно в грязь. Это первый раз, когда я вижу, как она смеется или улыбается, и я очарован. У меня вырывается тихий смешок. Ее искренняя радость заразительна.