Камеру наводят еще ближе к «моему» эксперту, так как с ним начинает спорить еще один приглашенный гость. И он, ровно сев, в кресле старается более строгим тоном возразить своему оппоненту, при этом схватив мой микрофон и накрыв своей рукой мою. Сжимает ее, неожиданно медленно проведя большим пальцем по моему в интимном поглаживании. Это вновь выбивает меня из колеи, и я опять пропускаю свою речь.

Тут ведущий говорит заключительные слова, и неожиданно съемки прекращаются.

Я отскакиваю от приглашенного гостя, со звоном роняя микрофон. Как назло, это привлекает внимание всех присутствующих.

Из режиссерской комнаты выходит Эрик. Подходит ко мне, внимательно смотрит в глаза, а после отходит к гостю и со всей силы бьет того по лицу!

Вдохи и ахи проносятся по залу. Никто не ожидал, что такое произойдет.

— Этого извращенца больше не звать на наш канал! — громко произносит и смотрит в камеру, как бы давая указания всем. — А если ты, — и поворачивается к горе-эксперту, который встал с пола и стал что-то вякать, — попробуешь подать на меня за это в суд, так у меня есть доказательства, как ты распускаешь руки, лапая моего сотрудника. Я тебя по всем каналам в черный список введу, понял?! Уж я позабочусь, чтобы об этом узнали все!

Договорив свою пламенную речь, Эрик вновь хватает меня за руку и тянет за собой!

Боже, я готова сгореть от стыда. Да что же такое происходит! Почему моя жизнь летит к чертям с тех пор, как я встретила его на своем пути?!

Он заводит меня в гримерку, там все работницы выстраиваются вдоль стеночки.

— Возьми свои вещи, — командным тоном требует он. — Не хочу, чтобы обо мне болтали еще больше, чем уже будут сплетничать.

Быстро беру сумочку и одежду.

Мы выходим из павильона, и он тянет меня за руку на парковку. Усаживает в свою тачку. Сам пристегивает, а я отворачиваюсь от него.

На меня нападает апатия. Все пошло к чертям! Я вновь у разбитого корыта. А теперь еще слухи до Ромы с Любой дойдут. Весь путь я прокручиваю все произошедшее в голове. Ищу пути, как вырулить эту ситуацию. Вернуть свою жизнь в нормальное русло.

Мы останавливаемся у телестанции. Как удачно, тут до дома рукой подать! Но мне не дают уйти и потонуть в собственных жутких мыслях. Эрик тянет меня наверх, в свой кабинет. Всю дорогу он молчал, впрочем, как и я. И мы так же в полной тишине поднимаемся на лифте.

Проходим мимо всего офиса и изумленных работников и заходим в его кабинет.

Он заходит за свой стол, садится в широкое кожаное кресло. Рукой указывает, куда присесть. Наклоняется и, немного повозившись, вытаскивает пачку купюр.

— Это за мое спасение, — и кладет деньги на стол. — Бери, ты заслужила! — кидает вторую тугую пачку купюр.