Может, Оля не узнает, никогда не узнает меня, но… избить точно захочет еще сильнее! Ой, блин! Пора делать ноги!

- До скорого, - скидываю ее ослабевшие руки с груди и прыгаю в автобус.

Как раз вовремя – двери закрываются прямо перед моим носом, и железный удар сотрясает весь салон автобуса. Пассажиры испуганно вздрагивают. Трогаемся, сквозь приоткрытое окно слышу:

- Опять? Ты опять сделал это? Все! Ты – покойник! Слышишь? Артем Бесонов – я лично тебя урою!

Машу на прощание рукой, и это раззадоривает Олю кричать еще громче.

Постепенно стройные фигуры девушек на остановке уменьшаются и исчезают, следом утихает и сердитый крик. Я выдыхаю – фу-у-ух, оторвался. Улыбка долго не сходит с моего лица, так что мимические мышцы начинают болеть. Лене, конечно, со стороны Оли ничего не угрожает. Та и так чувствовала себя неловко из-за наезда перед сестренкой. Правда, поцелуй ей крышу снес напрочь – орала на всю улицу уже никого не стесняясь. Хе-хе, Кали такая Кали. Когда мы рвали в клочья орды кротосов, она была такой же безудержной.

Пассажиры все еще переглядываются и крутят пальцами у виска, а я, продолжая улыбаться, вспоминаю вкус коралловых губ.

- Вот урод! – Оля в последний раз топает туфлей по проезжей части и возвращается на остановку – Своло… - Кира делает ей знак, указывая на сестренку Бесонова, и она тут же поправляется. – Негодяй, короче.

- Странно он был как-то одет, - задумчиво перебирая розовую прядь, замечает Рита. – Как будто в домашние футболку со штанами.

- Братик в них по больнице ходит, - кивает Лена, в восхищении разглядывая Олю. С одного пинка весь автобус встряхнула! Вот ей бы такой сильной стать. Никакая Шпигова бы не смела ее трогать.

- В больнице? – вскидывает голову Оля. – Он лежит в больнице? Что-то серьезное?

- Ага, братик в аварию попал. Но выбрался ненадолго, чтобы мне помочь.

Рита переглядывается с Олей.

- Так значит, швы на его лице – это не после Игр? – спрашивает Рита. – Это из-за аварии?

Оля вдруг ощущает странное удушье. Она касается кончиками пальцев своих губ – нестерпимо горящих после наглого поцелуя. Но теперь она вовсе не сердится. Теперь ей стыдно. Она собиралась избить больного! На глазах его сестренки! Есть ли более позорный поступок?

- Вы только сильно не бейте братика, - просит вдруг Лена. – После аварии он перестал управлять живой. Совсем больше ее не видит.

Есть – избить инвалида.

Внутри Оли натягиваются неведомые струны, причиняя физическую боль. Сердце сжимается.

- Я не буду его бить. Обещаю, - успокоить девочку – все, что она теперь может. – Скажи, пожалуйста, в какой больнице Артем лежит?

- Зачем тебе? – прищуривает глаза Кира.

- Хочу извиниться, - Оля плотно поджимает губы. Жар никак не хочет их покидать.

Вечером мне в палату вламываются три перца.