Однако, дело уже сделано и я решаю свалить подальше, потому что она, вдруг, оказывается практически голой и стоит ей прийти в себя, как начнется истерика по этому поводу. Ни капли не сомневаюсь в том, что Лейла из того типа женщин, которые стесняются показать лишний сантиметр кожи, а сексом занимаются в темноте и под одеялком.

Ничего не скажешь, повезло с женой!

Скинув пиджак и жилет с галстуком, подворачиваю рукава рубашки и выхожу на лоджию. Как бывший спортсмен, курением я не балуюсь. Алкоголя в доме тоже нет. Зато есть боксерская груша. По которой и принимаюсь бить, выплескивая всю накопившуюся ярость.

– Злишься, значит, – звучит за спиной неодобрительный голос отца.

– Не удержался, – усмехаюсь я, ожидая порцию нравоучений.

Однако, их не следует. Папа встает рядом со мной, обколачиваясь на перила. Мы молчим несколько минут, смотря в ночь, прежде чем он начинает разговор.

– После того, как мужчина женится, – говорит он. – Он берет на себя ответственность за жену не только перед людьми, но и перед Богом. Перед Богом в первую очередь, Тимур. Потому что после смерти, тебе придется нести ответ за каждую обиду, которую она тебе не простила.

– Я не собираюсь обижать свою жену, – раздраженно отвечаю ему.

– Обиду может нанести и безразличие, не говоря уже о неприязни. Я знаю, что эта девушка – не твой выбор, сын. Но раз вы поженились, значит, так было суждено. Постарайся относиться к ней так же, как относился бы к той, кого выбрал сам. Не скрою, я и сам не восторге от того, что тебе пришлось жениться в угоду общественному мнению, но такова жизнь. Мы живем в обществе и следуем его правилам. К сожалению, мудрость приходит к человеку не сразу, к некоторым и вовсе не приходит, но я надеюсь, что в тебе больше от нашего с матерью воспитания, чем эгоизма и гордыни. Постарайся простить Самиру и не вымещай свою обиду на эту заблудшую душу на ее сестре.

– Я не давал тебе повода считать меня несправедливым, – чувствуя себя униженным от того, что он счел необходимым разъяснить мне элементарные вещи, говорю я.

Папа хлопает меня по плечу.

– Гордости через край, Тимур. Поумерь ее. В следующий раз, когда тебе сделают напоминание старшие, просто поблагодари. Ты не позволял себе огрызаться, когда жил здесь. Москва тебя испортила.

Приплыли! Отец сейчас снова сядет на своего любимого конька «Ты должен жить на родине».

И кто бы говорил о гордыне! Человек поперся в политику, потому что любит свой авторитет и стремится повысить его. Он бросил бизнес, оставил все на меня, но похоже, забыл, что живи я на родине – зарабатывал бы в разы меньше, чем в Москве. Однако, кое в чем папа прав. Воспитание не позволяет мне критиковать родителя, поэтому я молчу, лишь бы еще больше не раззадорить его.