Я так и не осмеливаюсь посмотреть ему в глаза, остановившись взглядом в районе груди, обтянутой красивым пиджаком оливкового цвета. Руки нервно сжимают букет невесты, пока нас щелкают с разных ракурсов.

– Клянусь, брат, никогда еще не встречал такой стеснительной невесты! – говорит, с нотками нетерпения в голосе, фотограф Тимуру. – Ну, хоть на мужа своего посмотри разок! А то потом напишут мне плохие отзывы, что не сделал свою работу, как надо.

Я поднимаю голову, наконец, встречаясь лицом к лицу с человеком, который отныне стал моим мужем, и понимаю, что не зря боялась этого раньше. Хотя Тимур ведет себя исключительно вежливо, перебрасываясь словами с фотографом, когда он смотрит на меня, я явственно ощущаю исходящую от него неприязнь. Его глаза выдают презрение, как и кривящийся в ухмылке рот. Один только фотограф ничего не замечает и мучает нас еще полчаса, ведя за собой по всей территории и указывая, как вставать или садиться.

– Ну, вот и отмучались, – шутит он, закончив экзекуцию. – Напиши мне свой номер, брат, я скину тебе несколько фото уже сегодня.

– Не нужно, мы никуда не спешим, – отвергает его предложение Тимур. – Пришлешь все вместе, когда закончишь с обработкой.

– Тогда я пойду. Счастливой вам совместной жизни! – прощается тот, оставляя нас одних на причале.

До ресторана идти метров тридцать. Мы с Тимуром наедине и я еще больше начинаю нервничать. Однако, он ничего не предпринимает и даже не комментирует мое платье, хотя я этого боялась.

– Иди внутрь, – раздается бесстрастный приказ и с огромным облегчением, я направляюсь обратно к гостям.

Уж лучше терпеть их общество и бесконечный гул разговоров, чем напряженное молчание рядом с Булатовым. Надеюсь только, ночью он будет испытывать такую же неприязнь, потому что малейшая мысль о близости рождает в моей груди панику.

* * *Недосып последних дней сказывается на мне, потому что вечером, по дороге в дом отца Тимура, где мы будем жить, пока не уедем в Москву, мне едва удается держать глаза открытыми. Я все же дремлю последние двадцать минут пути, просыпаясь только, когда кортеж из трех автомобилей подъезжает к воротам большого особняка. К счастью, тетя Тимура, едущая со мной, села спереди, рядом с водителем, и не заметила моего сонного состояния.

Оказавшись в доме, мы с тетей Асмой, имя которой я все же узнала, и тремя ее дочерьми идем сразу на кухню. Мне не разрешают пока переодеться, потому что мы ждем гостей, которые не смогли приехать днем. Обернувшись полотенцем, чтобы не запачкать платье, я нехотя ужинаю, так как аппетита совершенно нет, и следующие три часа провожу так же, как и днем – принимая гостей.

Все расходятся только к одиннадцати ночи.