Илья какой-то ритуал творил, я грелась в лучах яркого солнца.

— Когда захочешь, я научу тебя креститься и всё расскажу, — он взял меня за руку и повёл в сторону парка.

Но меня интересовало совершенно другое. Я начала говорить.

— Со своим человеком раскрываешься. Моё чувство – настоящая эйфория. В интернете статей, которые хорошо объяснят, что происходит с нами, когда мы влюбляемся. Радость, вот что во мне и это не объяснить одними гормонами. Я счастлива просто потому, что ты есть, без причин. Очень хочу, чтобы ты то же самое почувствовал.

— Я чувствую, — прошептал Илья, погладил меня по плечу. — Наверное, даже ярче, чем ты. Потому что тебе не с чем сравнивать, а я по-другому смотрю на происходящее. Тот, кто горел в современном мире, хочет… Мотылька обезопасить.

— Вот! Я когда тебя в пятиэтажке выловила, я также подумала, что я мотылёк и всё, никуда не деться. Или я потом об этом подумала? — нахмурилась.

Всё во мне пело и плясало, и я неспокойно шла рядом с ним, пританцовывала и подпрыгивала.

— Я не огонь, я не спалю тебя, — прошептал Илья. — Я Ветер! Сиди в своей люльке, лялька, я покачаю.

И, обняв меня, покачал. Смотрел на меня влюблённо-влюблённо!

— И ты права, со своим человеком раскрываешься. У меня такое ощущение, что я горы могу свернуть. Сознание перевернулось, и я пересмотрю все свои планы на будущее.

— Не пересматривай, — испугалась я. — Пожалуйста, если ты станешь звездой эстрады, идолом всех девочек, то мне не найдётся места на твоём корабле, я начну страдать.

— Нет, — оборвал мои рассуждения Ветер. — Мы что-то другое придумаем, чтобы твои родители согласились отдать тебя мне.

— Илюша, я не вещь, меня нельзя отдать.

— Неправильно высказался. Но замуж отдают, — с улыбкой исправился он, нехотя выпуская меня из рук.

— Я в восемнадцать стану самостоятельной. Не вздумай в монастырь уходить, с кем я жить буду?

— Со мной, Даночка, со мной, Мышонок!

— Давай сегодня сделаем невероятную красоту! — предложила я, вспомнив одно своё желание.

— Давай, — охотно согласился парень. — Что в твоём понятии «сделать красоту?»

Лодку мы взяли у папы Полины Потёмкиной. Дядя Миша очень добрый, разрешил нам с Ильёй прокатиться по реке. Уже был поздний вечер и очень темно, когда Илья подал мне руку и помог забраться в лодку. Мы оттолкнулись от пристани. Покачивались на воде. Холодно было, но я не мёрзла, замирала в ожидании.

На звёздном небе россыпь звёзд. На глади чёрной воды их отражение. Чем дальше мы отплывали от берега, тем меньше власти становилось у фонарей, и мы словно покрывались темнотой, проникая в неё. Дома становились маленькими, открылась взгляду перспектива всего берега, где последней была наша с родителями пристань.