— Сбацаем, — кивнул папа. — Как пацана зовут?

Он прищурил глаза и покивал головой.

— Ты помнишь, что я говорил тебе насчёт парней?

— Конечно. До свадьбы ничего. Но целоваться-то можно? — я уставилась на него самыми невинными глазами, какие только могла состряпать.

— Целоваться можно, — великодушно разрешил папа. — Что ты там у гаража копала?

— Это у парней был зарыт общак в банке. До нас в этом доме мальчик жил, он его хранил.

Папа рассмеялся. Басил как из бочки, и я знала, он получал удовольствие от общения со мной. Как Илья. Таких людей очень мало в мире. В моём мире только двое. Мне надо их ценить.

— Как ты экзамен сдала? — в папе иногда просыпался родитель.

— Папа! — возмутилась я. — Нам не ставят оценки, промежуточный экзамен – это тест, только баллы. И я набрала нужное количество.

— У-у-у, — неоднозначно отреагировал он.

— Папа, а сегодня Марина Николаевна не пришла, — взволновано вспомнила, что хотела у него узнать.

— Она у нас больше не работает. Ей квартиру вернули, и пенсия у неё хорошая.

— Как вернули? За долги же взяли?

— Так не её долги, — глянул на меня папа серо-голубыми глазами, которые от космической подсветки казались синими. — Сына она, конечно, больше не увидит, но жить есть где.

— Это ты поговорил с этими людьми?

— Мама попросила, я твоей маме отказать не мог.

— Мама? — удивилась я. — А казалось, они друг друга не любят.

— Слишком ты строга к своей маме. Она добрая, немного испорчена мной и деньгами, но в целом нормальная баба.

— Ты бил её? — очень тихо спросила, не желая плохого ответа.

— Нет. Продал её машину в наказание, плачет целый день.

— Папа! Ну, зачем ты так?!

Он смеялся на фоне моих негодований.

— Ты же знаешь, как для неё важны понты! Она и меня научила, а это было неправильно. Нельзя хвастаться дороговизной вещей перед простыми людьми.

— Эх, Данка! — хохотал папа, ухватив меня лапищей за шею. Я зажмурилась, а он меня в макушку поцеловал, переваливаясь через ящики между сиденьями. — Бог дал такого мышонка!

— Ты только меня Олегу Измайлову не отдавай, — попросила я.

Он резко замолчал. Мне стало страшно.

В спальне родителей было темно и душно. Папа храпел, мама в берушах с чёрной повязкой на глазах спала безмятежным сном.

— Я в церковь пойду на службу.

Я закрыла к ним дверь и радостная побежала вниз, размахивая голубым шёлковым платочком. На мне любимое платье в горошек, в прихожей я надела чёрные кроссовки, накинула своё пальто и красиво повязала платочек, выпустив по сторонам две косы. Приблизительно так нужно ходить в церковь.

Вспомнила, что хотела собак побаловать. На кухню прошла в обуви, пока никто не видел. Кроссовки чистые, но мама бы меня ругала. На кухне грязно, родители никогда ничего не делали по хозяйству сами, а горничной у нас пока новой не было.