Эмоции выплёскивались за пределы моего сознания, тело неправильно реагировало, неконтролируемым трепетом, что рос внутри, и я от перенапряжения вынуждена была отпрянуть. По щекам потекли слёзы. Это было так упоённо, что я испугалась.

Он ничего не спрашивал. Не улыбался. Руку сунул в карман моего пальто, нашёл платочек. Заботливо вытер с моих глаз слёзы и наверное потёкшую тушь.

— Вальс? — тихо спросил Илья с доброй улыбкой.

В вечере его глаза совсем пропали в тени широких бровей, волосы стали дегтярными, и все черты лица словно нарисованные на маленькой картинке комикса.

— Ты герой, — вдруг выдала я.

Немного несдержанно получилось.

— Герой это тот, кто совершил геройский поступок, — ударил пальцем по кончику моего носа.

— В смысле ты сейчас в сумерках, похож на рисованного героя.

— О! — он посмотрел куда-то наверх. — Забываю, что у тебя странное мышление. Ты не всегда употребляешь слова по их прямому значению. К этому ещё привыкнуть надо. Скажи, Мышонок, а почему у нас сегодня с утра так странно получилось? Вроде вместе спали, а ты даже не подошла ко мне, испугалась чего-то.

— Я испугалась тебя в капюшоне куртки, — с готовностью ответила я, и улыбнулась ему, когда он нахмурился. Протараторила. — В капюшоне ты злой парень из моего класса, который больно схватил меня за руку и утащил в уголок у подъезда пятиэтажки. Чужой и незнакомый. А спала я с Ильёй. Проснулась, а в комнате пацан в капюшоне. Я знаю, что странная, но у меня неприязнь к изменениям. Не то, что вот я расстраиваюсь, но всё должно лежать на своих местах, и людей это касается тоже…

— Все должны лежать на своих местах? — рассмеялся Ветер.

Я на мгновение зависла от его прекрасной улыбки.

— Нет, — ответила я. — Просто близкие люди не должны меня обижать, иначе я начинаю их делить на плохую сторону и хорошую, и обязательно прибавляю ассоциации.

Он нахмурился, пытаясь меня понять.

— Если ты пугал меня в капюшоне, держа руки в карманах, то именно в таком виде я больше никогда тебя не подпущу к себе, — объяснила я и, поджав губы, отвернулась.

— Но я же сейчас в том же костюме.

— Но руки ты не держишь в карманах, и нет капюшона на голове!

— То есть всё так сложно?!

— Меня никто не понимает, — всплеснула руками.

— Я понимаю, — строго и даже немного грозно сказал Илья. — А родители тебя обижали хоть раз?

— Мама мне не близкая, — я вздохнула, посмотрела по сторонам. — Она может делать всё, что захочет. А папа никогда даже голоса на меня не повышал. Вот папа родной.

— Прости меня за тот случай. Я вообще буду теперь в пальто ходить, чтобы тебя не пугать. В пальто можно, Мышонок?

— Можно, — улыбнулась я. — Где мой обещанный вальс?

Я потом всю неделю думала, что мне больше понравилось целоваться или танцевать.