Толпа крушила, вламывалась, лезла со всех сторон.

Изнутри послышался пронзительный женский крик. В соседних домах начали загораться огоньки, на фоне освещенных окон шевелились силуэты пробудившихся жильцов.

На один из балконов вышел пожилой мужчина в светлой ночной рубахе:

– Вы что творите?! Стража! Стража!!!

Один из старших громил указал на крикуна длинным тесаком:

– Если не заткнешься, твой дом будет следующим!

Этого вполне хватило, чтобы мужчина замолчал. И никто из соседей даже не попытался его поддержать, хотя в сумеречном зрении прекрасно видно, что возле окон маячит немало людей.

Следят за происходящим, но ничего не предпринимают.

– Это нормально, что богатый дом в центре квартала вот так нагло толпой грабят? – не удержался я от рвущегося на язык вопроса.

– Да ну, это не богатый дом, – возразила Сафи в ответ.

– Небогатый? Да этот дом стоит больше, чем триста таких лачуг, как ваша.

– Ну да, дом хороший, – не стала спорить девочка. – Но это старый дом. Когда-то город был совсем другим. А теперь тут такая же беднота, как у нас в районе. Просто эти еще не поняли, строят из себя хозяев жизни. Ты же видел, они почти такие же горшки, как и мы.

Тоже есть нечего, хоронить своих не успевают. И воду от Верхнего им давно отрезали. Сказали, за неуплату. Пьют теперь такую же гадость, как мы пьем.

– И что, разве ваша стража в такое не вмешивается?

– Стража? Ну ты и сказал. Это в Верхнем городе стража нормальная. А тут не стража, тут твари опухшие. Клан таким, как Ленты, отдает здесь все на ночь. Никто никогда не вмешивается. Чем хуже мы живем, тем лучше клану.

– Чем дальше, тем меньше я понимаю ваши порядки. Какой смысл клану гнобить своих жителей?

– Так мы не шудры.

Данто много шудр держать не может, у них несильный клан. Да и шудры ненастоящие, клятва без крови – это не клятва.

– При чем тут это? Шудры вы или нет, вы все равно под семьей. А семья обязана заботиться о своих.

– Тогда это не аристократы, а непонятно кто.

– Ну да, они уроды конченые, – кивнула Сафи. – Говорят, раньше было по-другому. Раньше степь давала шкуры, город делал из них дорогую кожу и торговал. И даже указывал клану, что можно, а что нельзя. Были разборки всякие из-за этого. Потом клан решил, что это того не стоит.

Теперь просто шкуры продает за море. А зачем держать такой большой город, если для торговли шкурами столько людей не нужно? Степняки шкуры приносят сразу семье, а не в Нижний. Правило такое сделали. Все деньги только Данто. Вот и не стало заработка. Думаешь, почему мы так злимся на клан? Почему тебе, шпиону, помогаем? Да-да, помолчи, я знаю, что ты скажешь. Что ты не шпион. Ха-ха. А вот мы потому на них и злые. Раньше здесь жили все, а теперь живет только семья и слуги семьи. Остальные что хотите, то и делайте.