Но теперь-то я уж точно знал, как сделать тело подтянутым, мускулистым и выносливым. И если у меня получится здесь задержаться, то я не упущу такую возможность и плотно займусь спортом.

И тут вдруг я глянул на дырку в заборе, через которую мы залезли на территорию хлебной базы. И у меня аж дыхание перехватило. Там лежал мой велосипед. Оранжевый Орленок, на котором я колесил по округе с шести лет. Помню, когда учился на нем кататься, то еле до педалей доставал, а иногда и вообще под рамой пытался ездить. А сейчас он должен быть мне в самый раз.

Я выглянул за забор и еще раз осмотрел это чудо инженерной мысли: оранжевая рама, зеленые покрышки, кожаная сумочка с ключами прикреплена за красно-белым сиденьем, а на руле торчит трескучий велосипедный звонок.

— Пацаны. — Я оглянулся на друзей, которые тем временем начали постепенно отходить от шока последних минут и возвращались к своему обычному бесшабашному поведению. — Что-то мне купаться расхотелось. Да и вода холодная. Погнали лучше на великах кататься?

Мне вдруг захотелось побывать в стольких местах сразу, что я даже растерялся. После распада Союза многие из них опустели, стали бесхозными и потеряли свою былую красоту. А сейчас у меня был шанс вновь увидеть и почувствовать, как же там раньше было хорошо.

И тут ко мне подошел Серега Сомов. Это был самый главный заводила в нашей компании. Ему на ум постоянно приходили всякие сумасбродные идеи. Складывалось такое впечатление, что он постоянно берет нас всех «на слабо». Он был старше меня на полтора года и, несмотря на все его недостатки, я считал его своим самым лучшим другом.

— Егорка, а может в бомбоубежище слазаем? — ехидно произнес он, расплывшись в издевательской ухмылке.

Он знал, что я до жути боюсь спускаться в бомбоубежище. Особенно этот страх усилился после того, как однажды, когда мне было лет семь-восемь, Серега завел меня в одну из комнат, а потом потушил свечку и дурашливо хихикнув, умотал ощупью по стенке к выходу.

Но сейчас-то я не тот хлюпик, которым был раньше. Мне теперь никакие темные бомбоубежища не страшны.

— Да не вопрос, Серый, — смело глянув на друга, ответил я. — Только давай не сейчас. Так на велике покататься хочется, что аж коленки чешутся.

И в ту же секунду они действительно зачесались. Я опустил на них взгляд и увидел там заживающие раны, заляпанные зеленкой. Быстро глянув на своих друзей, я заметил, что многие из них не сильно от меня отличаются. Только у Сереги Сомова и Мишки Борисова таких не было. Первый ездил очень хорошо, а второй — слишком осторожно. Эти практически незаживающие все лето раны мы иронично называли «асфальтовой болезнью».

Ничего, вот потренируюсь немного в этом теле, восстановлю форму, и буду при падении группироваться и перекатываться.