— Та женщина, кто она?

Он понял, но сделал вид, что не расслышал вопрос.

— В ресторане, блондинка с голубыми глазами, милая такая. Ты держал ее за руку, там с ней ты был другим.

Отец молчит, лишь плотнее сжимает челюсти, отчего белеют скулы. Вижу краем глаза, как Машка морщит нос и опускает голову.

— А Мария вздумала играть в сыщика? Вот в Вене и поиграешь, там как раз запутанный контракт.

— Я и не обязан отвечать перед своими детьми. Это моя личная жизнь. А ты могла попасть в беду, с тобой могло случиться все что угодно. Ты говоришь, что ты взрослая, но не понимаешь элементарных вещей.

— У меня тоже есть личная жизнь и отказываться от нее по твоей прихоти я не буду.

Сказала это — и словно камень упал с души. Смелая стала, сама себе удивляюсь. Отец смотрит, чуть прищурив глаза, оценивая меня, словно он на переговорах с партнерами, а не родная дочь перед ним.

— Я не намерена жить по твоим правилам и приказам, я не выйду замуж за Федора, потому что так хочется тебе и вы с его отцом все решили. Я двадцать два года только и делаю, что пытаюсь угодить и заслужить похвалу, как дрессированная собачка. Но у меня есть свои желания, чувства, мечты, — по щекам текут слезы, обжигая кожу. — Мне так больно и обидно, что ты совсем не видишь, как плохо мне. Я вдохнула полной грудью, только выбравшись из этого дома. Я наконец самостоятельно принимала решения, да, порой глупые и неверные, но это были мои решения. Я встретила мужчину, которого полюбила, который любит меня.

— Это все лишь иллюзия, ты очень скоро поймешь это.

Голос отца слегка дрогнул, взгляд смягчился.

— Нет, папа, это не иллюзия. Да, пусть это будут и так, пусть мне будет больно потом, но я сейчас сделаю это, я буду с ним, хочешь ты того или нет.

— Этому не бывать. Я не позволю своей дочери совершить ошибку.

— А ты знаешь, что та женщина — ее ведь Люба зовут, да? — она была любовницей отца Вершинина Романа. Ты знал это?

Иду ва-банк, задаю вопрос, который не дает покоя, вытираю слезы, Федор мнется рядом и ничего не понимает, вся его напыщенная храбрость лопнула как мыльный пузырь. Зачем только приехал?

— Я повторяю, моя личная жизнь никого не касается, тем более моих дочерей.

— Тогда и моя никого не касается, я ухожу. Если уж родной отец не понимает и не желает счастья, то мне нечего делать в этом доме.

В горле стоит ком, сердце так сильно стучит в груди, что даже больно.

— Ты никуда не пойдешь!

— Пойду, потому что я беременна, и мы с малышом должны быть рядом с папочкой, — выпалила все на одном дыхании, в комнате повисла гробовая тишина. Пытаюсь дрожащими пальцами набрать номер и вызвать такси, но не получается.

— Беременна? — Федор оживает первый.

— Как беременна? — Машка, открыв рот, смотрит на меня и мой плоский живот.