И я помнил одного мексиканца по имени Хосе Гарсес, выступавшего на Олимпиаде в Лос-Анджелесе, который взял в толчке и рывке вес более четырехсот двадцати фунтов, а это, пожалуй, больше, чем вес обоих типов, сидевших в машине.

— Может, ты пришел из Келхэма?

Я ничего не сказал. Но и не пошел вперед. Не хотел оставлять машину позади себя. Тем более в этом безлюдном месте, да еще на темной сельской дороге. Я просто стоял рядом с машиной, глядя в упор на этих двух парней, на их лица, сперва на одно, потом на другое; при этом мое собственное лицо не выражало ничего, кроме открытости и скептицизма, и, может быть, самую малость веселости. Этот вид обычно срабатывал. Он всегда провоцировал на что-то людей определенной категории.

Пассажир первым поддался на провокацию.

Покрутив ручку, он опустил окно своей дверцы и высунулся из него почти по самую талию, а потом, извиваясь всем телом, приподнялся, и его голова оказалась над крышей кабины. Держась одной рукой за борт кузова и угрожающе размахивая согнутой второй рукой, как будто в ней был зажат кнут или что-то тяжелое, предназначенное для того, чтобы запустить в меня, он сказал:

— Есть причина на то, — риторически спросил он, — чтобы я вышел из машины и надрал тебе жопу?

— Таких причин двести шестьдесят.

— Что? — проревел он.

— Столько костей в твоем теле. А я могу переломать их все еще до того, как ты до меня дотронешься.

Это послужило сигналом для второго парня. Инстинкт подсказал ему, что необходимо вступиться за друга и принять вызов. Высунувшись из окна своей дверцы, он спросил:

— Часто и весь день напролет. Думать — это хорошая привычка.

Мой ответ заставил его замолчать на то время, пока он пытался понять смысл сказанного. Он прокручивал в голове весь наш разговор, при этом губы его шевелились.

— Давайте-ка лучше вернемся к своим не противоречащим закону делам и оставим друг друга в покое, — сказал я и сразу же спросил: — А кстати, где вы остановились?

Теперь я задавал вопросы, а они на них не отвечали.

— Сдается мне, вы собирались повернуть на Мейн-стрит. Ваш дом там?

— Так вы, что, бездомные? — спросил я.

— У нас есть жилье, — пробурчал водитель.

— Одна миля по Мейн-стрит.

— Так и поезжайте туда. Смотрите телик, пейте пиво. А обо мне не беспокойтесь.

— Нет, — ответил я. — Я не из Келхэма.

И тут я увидел еще одну приближающуюся ко мне машину. Она сделала то же самое, что и пикап, с которым я только что расстался, — развернулась и после короткой паузы двинулась в том же направлении, в котором шел я. Полицейский автомобиль. Я определил это по его форме и размерам, а кроме того, на крыше я заметил очертания креплений для световых сигналов.