— Точнее, не только они. Баро сказал, что когда нацисты на глазах у него сбросили всех детей, они призвали на помощь своих предков. Проклятия и призывы были настолько сильными, что вместе с предками пришел Рудра.

Олесе надоела эта игра малознакомых слов, и она не выдержала и спросила:

— Послушайте, ладно Барон, мы знаем, кто такой цыганский барон, но вот Рудра…

Цыганка остановила ее, подняв руку.

— Нет никаких баронов. Баро — это главный в таборе. Рудра — это бог цыган.

Ворожея замолчала. Наступившая тишина звенела в ушах. В чувства их привел шорох под столом. Олеся почувствовала, как мурашки побежали по коже на руках и спине, но все-таки нагнулась и посмотрела под стол. Там, слегка покачиваясь, стояла помятая неваляшка. Возможно, кто-то из них подтолкнул ногой игрушку. Будто опровергая чудовищные обвинения, неваляшка качнулась сильнее, потом накренилась в одну сторону, в другую, а когда выпрямилась, она стояла на огромных паучьих лапах. Олеся дернулась и больно ударилась о крышку стола. Неваляшка посмотрела на девушку (Олеся была уверена, что теперь на пластиковом лице она видела жизнь) и, развернувшись на волосатых лапах, побежала из кухни, к кабинету. Олеся выпрямилась и встала.

— Мне кажется, нам надо спешить. У нас почти не осталось времени.

Террикон выглядел неприступной горой. Черный с проплешиной лунного света по левому боку горбатый монстр. Наташа не была так близко с терриконом, тем более ночью. А днем на приличном расстоянии он выглядел вполне миролюбиво. Но не сейчас — ночь, близость и знание того, что террикон в своих недрах хранит зло. Зло, вызванное преступлением прошлых лет.

Наташа не понимала, как им удастся остановить это все. Она верила в бога, пусть год назад ее вера слегка ослабла, но все равно она верила. Наташа была приверженцем традиционной религии. Так уж вышло, что со школы она знала и о дохристианском времени. Как бы ей ни нравились мифы разных народов — это все традиционно называлось язычеством. Как Наташа поняла, Рудра и был языческим богом, покровителем цыган. Еще одна вещь, непонятная для современного человека, — почему они не могли обратиться к этому Рудре там, в доме, в подвале или кабинете? Может, по той же причине, по которой христианин идет в церковь, чтобы обратиться к своему богу? Хотя террикон мало походил на храм, да и судя по тому, что они узнали, это скорее алтарь для жертвоприношений. Нет, Рудра не походил на бога. Наташа считала, что ей лично не нужны посредники между богом и ей. Она могла обратиться к нему, сидя на кухне перед тарелкой макарон. И только демона нужно изгонять из какого-то конкретного места.

Бог он или демон, будет ли цыганка петь ему на своем языке или читать стихи Маяковского на французском, Наташе было все равно. Лишь бы получилось.