Отвратительная музыка, отвратительный запах, отвратительная атмосфера и отвратительные люди вокруг. Все жмутся друг к другу, трутся без остановки, как будто весь Питер электричеством обеспечить пытаются, а у меня голова раскалывается, хочется врезать кому-нибудь да посильнее. Больше всего боялся встретить парней со службы – они бы рожу разбили мгновенно. Успокоил самого себя мыслью, что если бы мой сослуживец оказался в таком месте, то никто никому рожу разбивать не стал и вообще сделал вид, что не знает другого. Себе дороже, мало ли что, сделал бы вид, что случайно зашел. Я смотрел на всех этих танцующих мужчин и женщин и чувствовал тошноту. Хотел заказать выпить – увидел цены – передумал. Никогда не понимал прелестей клубов. Я все пытался держать в голове то, ради чего я пришел в этот гадюшник. Почти отчаялся, как вдруг заметил – похож. Не идеально, конечно, и волосы короче, и манеры другие, но похож. Для себя решил – со спины точно сойдет.

Не знаю, честно говоря, что на меня в тот вечер нашло. Я никогда о нем не думал в таком ключе, даже мысли не допускал, а тем вечером прям накатило, как у подростка. Ладно хоть проститутку вызвать не додумался.

Ну так вот, завожу я, значит, его в туалет, думаю, черт с ним, быстро пар выпущу и свалю, а у самого уши горят, как будто снова тринадцать. А он млеет, как под кайфом (смотрю, зрачки расширенные – не как), жмется, руками щупает, а я едва могу сдержать отвращение на лице. Перетерпеть, думаю, это ведь просто. И кажется вот оно, процесс пошел (попросил не трогать меня – ощущение было такое, словно все его руки в грязи, сперме и болезнях, аж трясло), отворачиваю от себя, чтобы не видеть его лица, а он все что-то проблеять пытается: про наркоту, про выпивку, про взять в рот и прочую дрянь. Попытался отключиться от происходящего, чтобы ничего не слышать (приходилось на службе подобное практиковать), и казалось, вот-вот все начнется (до сих пор с омерзением думаю, что было бы дальше, если бы не), как вдруг вижу – крашенный. Корни черные, я в полумраке гадюшника и не разглядел. А в туалете свет ярче, почти как в больнице, только менее резкий, и видно, что нихрена парень не рыжий. И такое отвращение накатило, и все как рукой сняло. Швырнул парня в сторону и быстро вышел оттуда, надеясь стереть из памяти целый день. Не вышло. С памятью, к сожалению, у меня все в порядке.

Хорошо только, что в то время мы с Сергеем еще не были знакомы, и на следующий день мне не приходилось ощущать вину, глядя на него. Он ведь, знаете, так посмотреть может. Вот просто взглянет – и все, тебе кажется, что ты и впрямь виноват. Во всем. И в падении серверов виноват, и в том, что секретарша кофе невкусный сварила, и в том, что журналисты в очередной раз клевету пишут. И действительно чувствуешь себя провинившимся.