— Вам чертовски хорошо известно, что я не разрешаю курить возле этих воспламеняющихся штуковин, — резко бросил он.

— Извиняюсь, конечно. — Эррол состроил гримасу. Он не ожидал Пола так рано, забыв, что они собирались поговорить о снимках, привезенных накануне из «Мемориал». Они обсудили их, придя к обоюдному решению, а потом Эррол сказал: — В среду вы оперируете Джинджера Фарнинга, не так ли? Марни в субботу вечером за ужином говорила мне, что вы получили согласие его матери. Крепкий орешек, ага?

— Не все ли они такие?

— Не спрашивайте меня, — усмехнулся Эррол. — Я всего лишь парнишка.

— Мне надо вам кое-что сказать. — Пол холодно взглянул на медальный профиль Эррола. — Марни славная девочка. Если вы встречаетесь с ней, советую вам не забывать об этом.

— Она у вас работает, старина, но вам не принадлежит, — протяжно проговорил Эррол, с наглым видом натягивая резиновые перчатки. — Во всяком случае, можете не волноваться по поводу моих намерений, они исключительно серьезны.

— В каком смысле? — Пол повернулся от стола, чтобы посмотреть на Эррола, его зрачки казались огромными и черными на фоне светло-серой радужки глаз.

— В таком смысле, что я намерен жениться на ней.

— Вы, должно быть, сошли с ума! — воскликнул Пол. — Марни… Марни такая девушка, которая выйдет замуж на всю жизнь, не на несколько безумных месяцев.

— Похоже, вы прекрасно ее знаете, — съехидничал Эррол, — но я знаю, что такое держать ее в объятиях и целовать. На то и на другое и двадцати лет будет мало. — В нем вдруг выразилось неприкрытое желание снова почувствовать хрупкое тело Марни и прикоснуться к ее мягким, неопытным губам. Пол прочитал это в его лице, в нем поднялось негодование, сама мысль о том, что Марни может быть с этим человеком и желать его, была ему отвратительна. Отрицать его физическую привлекательность было бесполезно, но он был развратен до мозга костей. Он порхал от женщины к женщине, получая от них желаемое и весело двигаясь дальше. Марни была молода, но не глупа. Она должна была все это понимать.

— Вы думаете, я и ноготка ее не стою, разве не так, Стиллмен? — Желто-карие глаза Эррола с внезапной грустью посмотрели на Пола. — С некоторыми мужчинами так и бывает, пока не женятся. Поверите ли, что я, черт побери, сделаю все, чтобы быть достойным Марни? Поверите ли, что я знаю, что она самое чудесное существо из всех, кто когда-либо вдыхал земной воздух, и я все еще должен ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это мне не снится, что я получил ее, — что она моя?

Пол отвернулся к рамке, на которой висели рентгеновские снимки. Он вглядывался в них, пытаясь заставить себя быть объективным, как и следовало простому работодателю.

— По крайней мере, я рад, что вы понимаете, как вам повезло, — сказал он.