Меня обдает бархатным парфюмом, оседающим на языке. Поворачиваю голову — Федорцов. Он тоже рассматривает картину. У меня правильные черты лица: пухлые губы и аккуратный нос, только слегка опущенные внешние уголки глаз делают взгляд печальным. Подростком я ненавидела свои глаза, а потом привыкла.

— Она красиво писала.

Злюсь, что он нарушил такой важный для меня момент — на секунду я смогла с новой силой соприкоснуться с прошлым. Молчу.

— Зачем ты здесь, Инга? — Чувствую его взгляд: щеку обжигает холодом.

— Чтобы приобщиться к прекрасному, Марк Николаевич. — Встречаюсь с ним глазами.

Наши плечи почти соприкасаются. Нужно извиниться за глупую фотографию, но я не решаюсь. Не выдерживаю его взгляд и отвожу глаза.

— Кстати, здравствуйте.

— На парковке ты предпочла меня проигнорировать. — Он продолжает наблюдать за мной.

Что ему надо? Дел своих нет? Делаю глоток шампанского. Кислый вкус заставляет сморщиться.

— Вы были в сопровождении. — Даже я сама слышу укоризненные интонации в голосе. — Девушка, жена или любовница?

— Это не твое дело, Инга, — холодно отвечает он.

— Вы правы. Надеюсь, вы будете гореть в аду за то, что подняли руку на женщину. — Озвучивая это, на удивление, не чувствую ничего. Сколько раз я мечтала сказать ему это в лицо.

— Я ее не бил, и ты это знаешь.

Я разворачиваюсь, чтобы выйти из зала. Бросаю последний взгляд на него. Голубые глаза потемнели, в остальном — полное спокойствие. Я позволяю себе подобное только потому, что чувствую свою правоту. В противном случае, я бы предпочла, чтобы он и дальше игнорировал меня.

— Хорошего вечера, Марк Николаевич. — Салютую бокалом и выхожу из зала, чувствуя спиной его взгляд.

Ситуация была неоднозначная, но я все равно не могу его простить. Так не поступают по отношению к тем, кого любят или хотя бы любили.

Началась официальная часть. И я могу лицезреть Лидию Владимировну, взявшую слово. Надо отдать должное: она роскошно выглядит. Подозреваю, что делала подтяжку. Нельзя в ее возрасте иметь такой овал лица. На ней очень красивые серьги и простое платье-футляр.

Морально готовлю себя к разговору с ней. Я знаю, что скрывается за ее улыбкой и обаянием. Если будет нужно, она по головам пойдет. Люди делятся для нее на «нужных» и разного рода «челядь», вроде меня.

С трудом дождавшись момента, когда она направится в сторону коридора со служебными помещениями, я бегу за ней. Интересно, как она не заметила меня. Я больше часа ни на секунду не выпускала ее из виду.

Она скрывается в своем кабинете. Я тихонько стучу, не дожидаясь ответа, открываю дверь и вхожу.

Вижу в антикварном зеркале в золотой раме ее отражение. Лидия Владимировна стоит, склонившись над столом, и что-то записывает в ежедневник. Рядом лежит пачка каких-то бумаг.