Снова усмехается, а потом вдруг резко поворачивает на спину, но никаких следов веселья на лице не наблюдается. Напротив. Ильяс серьезен, зол, возможно, и ему точно не до улыбок. Изучает долго. Слишком долго, чтобы это считалось нормальным, а я все еще не знаю, как на это реагировать. Поэтому затаилась и молчу, жду и, наконец, получаю.

- Ты подумала над моими словами?

Черт…как горько это признавать. Но что поделать? Путем шантажа и дикого давления, он получает то, что хочет. Отворачиваюсь к окну и шепчу то, что говорить совсем не хочется, а надо…

Выбираю самую лояльную формулировку, ведь «я готова терпеть твои измены» или «я пришла в себя», мне совсем поперек горла. Нет, не готова. И нет, не пришла, потому что я «из себя» и не выходила.

- Это хорошо. Я рад слышать, - Ильяс касается моих волос, потом переходит на щеку и вдруг хрипло шепчет, - Если тебе от этого станет легче, то она для меня ничего не значит.

О да. Легче. Усмехаюсь и силюсь немного отодвинуться, ведь по факту…я для него тоже болтаюсь примерно на том же уровне. Какой смысл сравнивать нашу «значимость», если мы на дне?

- Дарина… - предостерегающе, - Ты вроде все поняла? Угомонись.

- Да, поняла, - отвечаю холодно, снова глядя ему в глаза, - А теперь слезь с меня. Наш брак не включает в себя твои касания.

- Ты — моя жена. Это залог моих касаний. Тем более…

Вторая ладонь опускается мне на бедро, что я рефлекторно пытаюсь остановить, вцепившись в запястье. Спойлер: его не останавливает. Он будто не чувствуют, ведет выше, пока не добирается до ягодиц, которые сильно сжимает.

- …Как ты будешь рожать моих детей, если мне тебя не касаться?

Что?! Расширяю глаза и забываю обо всем, включая осторожность. Выпаливаю.

- Мы же договорились! Дети после окончания моей учебы, Ильяс!

- Потренироваться я хочу уже сейчас.

На губы обрушивается жесткий, властный поцелуй, от которого я по-прежнему пытаюсь улизнуть. Нет! Какая гадость…вошкаюсь глупо, но его хрен сдвинешь! Так бесит…меня раньше тянула его форма и сила, но теперь…нет, теперь только отталкивает и раздражает! Кое-как мне удается отпихнуть его и выпалить:

- Пусти! Я не хочу тебя!

Ильяс тут же щурится.

- А я хочу. Жену не видел целую неделю.

- Будто тебе есть дело!

- Ты права. Его нет. Но ты принадлежишь мне по праву, поэтому…

- И что?! Будешь меня еще и насиловать?! - голос срывается на слезы, - Давишь, хватаешь…

- Напоминать надо, почему я тебя схватил?

- Не надо. Я хорошо помню, - ершусь, - Потому что ты мне изменяешь, а мне это не нравится.

- Потому что ты много себе позволила.

Холодно. Ильяс двигается ко мне ближе, укладывается поудобней, так сказать, щурится.

- Я никогда тебя не хватал, как ты выразилась. Или что? Скажешь, не так было?

- Без «но». Я бы и не схватил, ты по сравнению со мной боевой хомячок.