Малодушная ложь! Но не бежать же из квартиры, в самом деле. Только бесить его, зачем? Сейчас все по полкам разложим и до свидания. Зачем ему держать меня рядом? В этом нет никакого смысла.

Поэтому я ставлю сумку у стены, потом подхожу и отодвигаю стул.

- Ни к чему морить себя голодом, Дарина. Поешь и…

- Я и не собираюсь. Хочу побыстрее закончить и уйти.

Глаза темнеют сильнее, а улыбка, которая играет на его губах, больше похожа на оскал. Черт. Что-то мне подсказывает, что я снова сплоховала: наивная, поверила, что все будет так просто? Но, черт возьми, я правда не понимаю! Какой смысл держать меня?! Он меня не любит!

Тишина давит. Я пытаюсь разобраться и найти хоть какой-то намек на «ответ», но в упор его не замечаю. Зато стук графина о стекло здорово нервирует. Нет, Ильяс его не швыряет, а просто ставит, можно сказать, что даже аккуратно, однако звучит этот тихий «тук», как какая-то точка. Или жирный гвоздь в мой гроб.

Встает. О нет! Зачем он встал?! Смотрит еще так тяжело, что я буквально прилипла к стулу. Окаменела. Не понимаю, что будет происходить дальше, если честно. То есть вообще. То есть абсолютно, блин! Сердце так сильно стучит в груди, а Ильяс только нагнетает молчанием и своим промедлением. Ленцой, которая раньше меня так привлекала, теперь кажется адом.

Он двигается так медленно. Каждый шаг ближе — реальный гвоздь в мой гроб. Пусть он молчит, но я чувствую угрозу, исходящую от супруга. Зачем?! Зачем он давит меня?! Не понимаю…

- Ты, кажется, чего-то не поняла, Дарина…

Ильяс говорит тягуче, как болото, в которое меня всасывает собственная паника. Я слежу за ним маленьким волчонком, но когда он останавливается за спиной — все. Тут мои полномочия, как говорится, всё. Не хочу допускать его в зону, где не вижу, при этом не могу изменить ситуацию, так как потеряла способность шевелиться, черт бы меня побрал! У меня нет опыта. Наверно, это из-за этого. Я не умею и не знаю, как общаться с мужчинами и как читать их между строк. Умела бы — не оказалась в такой ситуации. А так что? Я снова судила по себе, а надо было мыслить шире, потому что изначально это «присядь» не сулило ничего хорошего.

Крупные ладони тем временем ложатся мне на плечи. Я пытаюсь отбрыкаться, потому что не хочу чувствовать их тепло, однако меня никто не спрашивал. Он усиливает давление, и остается только шипеть.

- Убери свои руки! Я не…

- Закрой рот, - грубо.

От этой внезапной грубости, жесткости, я застываю зайчишкой. Снова. Мечтаю о своей скорлупке. О домике. Об убежище. Слезы накатывают. Господи, какая же я все-таки слабая…я осознаю это так ярко именно в этот момент. Что я могу? Меньше его раза в четыре, слабее физически и морально.